Ответить на тему  [ Сообщений: 52 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3
Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г. 
Автор Сообщение
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 дек 2012, 12:45
Сообщения: 1009
Откуда: Алтайский край
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
DobpbIu писал(а):
Выкладываю свою работу.

Только ,на шляпе ,должны быть перья чёрные с примесью белых и оранжевых.


Фото:
Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г. 24.jpg [ 60.77 Кб | Просмотров: 2866 ]
25 фев 2013, 11:46
Профиль

Зарегистрирован: 27 янв 2012, 10:46
Сообщения: 826
Откуда: Г. Кореновск
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Только не надо путать обер-офицера с генералом!Как говорится -почувствуй разницу в качестве обмундирования.


25 фев 2013, 20:23
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 03 дек 2012, 12:45
Сообщения: 1009
Откуда: Алтайский край
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Я не про качество обмундирования.Офицеры и генералы "Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части" были обмундированы ,как
в тяжёлой пехоте.Шарф, шляпа, белые панталоны или походные серые рейтузы и сапоги как в тяжелой пехоте.Соответственно и перья на шляпе.


26 фев 2013, 07:08
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 сен 2011, 17:59
Сообщения: 65
Откуда: Нижний Новгород
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Доброго времени суток, коллеги!

Возник у меня вопрос, который я решил, таки, озвучить... Что за "штрипки" на двууголке генерала генштаба (смотрим фото)? У полевого генерала таких нет. :( Как называются? Для чего? "Гугломозг" не помог, поскольку не знаю что именно искать. :( Музейные экспонаты, фотографии, гравюры, фрагменты исторических (и псевдоисторических) фильмов ответа не дают: имеются свидетельства о существовании обоих типов шляп - со "штрипками" и без оных. Причем одновременно. Причем без сословных и прочих отличий. :( Имеется у меня один, возможно верный, вариант ответа - "мода", но хотелось бы знать точно. Заранее благодарю! :)


Фото:
Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г. general_strip_forum_circ.JPG [ 25.58 Кб | Просмотров: 2637 ]
09 мар 2013, 18:56
Профиль

Зарегистрирован: 03 сен 2011, 17:53
Сообщения: 7881
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Это просто крепление, чтобы поля шляпы вниз не падали.


09 мар 2013, 19:02
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 сен 2011, 17:59
Сообщения: 65
Откуда: Нижний Новгород
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
palpatin писал(а):
Это просто крепление, чтобы поля шляпы вниз не падали.

Спасибо! Был у меня такой вариант, но отмел. Поторопился. :)


09 мар 2013, 19:05
Профиль
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02 янв 2013, 13:03
Сообщения: 1085
Откуда: Чита
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Палпатин,я вас уже в четвертый раз спрашиваю
Правильно ли носит этот генерал шляпу
Ведь он из императорской свиты
Даже на облошке журнала видно как носит свита их


10 мар 2013, 03:46
Профиль

Зарегистрирован: 03 сен 2011, 17:53
Сообщения: 7881
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Уважаемый shipman, если вы посмотрите мой обзор номера на первой странице данной ветки, то сможете узнать, что картина Ф.Крюгера, помещённая на обложку, изображает свиту Николая I в 1830-е годы. Шляпу углом вперёд начали ность с 1817г., о чём можно прочесть у Висковатова "7-го Мая 1817 - Генераламъ и офицерамъ вместо одного иметь два эполета, съ сохраненiемъ и аксельбанта, также шляпы надавать съ-поля." Поскольку у нас генерал с 1812 до начала 1814, то шляпа на нём надета как положено.


10 мар 2013, 09:08
Профиль

Зарегистрирован: 22 дек 2013, 17:20
Сообщения: 518
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Уважаемые коллеги, так как эта тема посвящена генералу Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части хочу предложить интересную информацию о том чем еще занимались офицеры квартирмейстерской части.

Военная разведка в России до 1917 г.
Существует мнение, что разведка — одна из старейших профессий на земле. В доказательство этого часто приводят цитаты из Ветхого завета или из шумерского эпоса о Гильгамеше. Во многом это утверждение правомерно. Действительно, слово «разведка» в своем изначальном смысле предполагает проведение какого-либо тайного обследования со специальной целью. Но гораздо важнее другое: то, что разведка — это необходимый механизм для решения важнейших государственных задач. Это доказано историей, это подтверждает и современность.
Говоря о России, надо отметить, что с момента образования Киевской Руси разведка была делом государственным и велась на двух уровнях — внешнеполитическими и военными ведомствами. Для сбора разведывательных сведений использовались русские подданные: послы и сотрудников посольств, направляемых для переговоров, с XVII века — члены постоянных миссий за границей, гонцы, торговые люди, представители духовенства, жители пограничных областей, крупные и мелкие воинские отряды, а также отдельные военнослужащие. Привлекались для ведения разведки и иностранцы, в том числе и проживающие на территории русского государства (купцы, церковнослужители, сотрудники зарубежных представительств, перебежчики и военнопленные).
В ХVI веке в России появляются первые органы центрального управления, организующие и ведущие разведку, благодаря чему осведомленность руководства государства о замыслах и намерениях противника возросла. По мере роста влияния России на международные дела возрастала и роль разведки. В 1654 г. по указу царя Алексея Михайловича основан Приказ тайных дел, где сосредотачивается управление разведкой.

Руководителями Приказа — дъяками — были Д. М. Башмаков, Ф. М. Ртищев, Д. Л. Полянский и Ф. Михайлов.
Преображенским приказом (1686–1729), осуществлявшим функции тайной полиции, в том числе и разведывательные, руководили отец и сын князья Ромодановские — Федор Юрьевич (1686–1717) и Иван Федорович (1717–1729).

Петр I в воинском уставе 1716 г. впервые подводит законодательную и правовую базу под разведывательную работу.
Усиление военных действий в конце XVIII — начале ХIХ веков ставит перед разведкой новые задачи, а к ее ведению привлекаются все новые силы и средства. Это потребовало создания специального центрального органа разведки, особенно военной, который соединил бы в себе как добывающие, так и обрабатывающие функции агентурной стратегической и войсковой разведок. Решающим же толчком к организации постоянно действующего центрального органа российской военной разведки послужили кровопролитные войны, которые Россия с 1805 г. вела с наполеоновской Францией. На этом периоде истории российской военной разведки мы остановимся более подробно.


Поражение русских войск в компаниях 1805 и 1806–1807 гг. закончилось заключением 25 июня 1807 г. Тильзитского мира с Францией. Но подписание мирного договора, во многом ущемляющего русские интересы, вовсе не означало для России, что войны с французским императором больше не будет никогда. Это прекрасно понимал император Александр I и все русские государственные деятели.
В связи с этим своевременное получение информации о политических и военных планах Наполеона приобрело первостепенное значение.
Поэтому, когда генерал М. Барклай-де-Толли в 1810 г. стал военным министром и приступил к укреплению армии, он начал огромное внимание уделять организации военной стратегической разведки.
Большую роль в создании военной разведки в России сыграл генерал-адъютант князь П. М. Волконский, будущий начальник квартирмейстерской части Главного штаба русской армии. В 1807–1810 гг. он находился в заграничной командировке, по возвращении из которой представил отчет «О внутреннем устройстве французской армии генерального штаба».
Находясь под влиянием этого отчета, Барклай-де-Толли поставил перед Александром I вопрос об организации постоянного органа стратегической военной разведки.
И первым таким органом стала Экспедиция секретных дел при военном министерстве, созданная по инициативе Барклая-де-Толли в январе 1810 г. В январе 1812 г. ее переименовали в Особенную канцелярию при военном министре.
По его мнению, Экспедиция секретных дел должна была решать следующие задачи: ведение стратегической разведки (сбор стратегически важных секретных сведений за рубежом), оперативно-тактической разведки (сбор данных о войсках противника на границах России) и контрразведки (выявление и нейтрализация агентуры противника).[1]
Первыми руководителями военной разведки России поочередно становились три близких к военному министру человека:
с 29 сентября 1810 г. — флигель-адъютант полковник А. В. Воейков,
с 19 марта 1812 г. — полковник А. А. Закревский,
с 10 января 1813 г. — полковник П. А. Чуйкевич.[2]


В том же январе 1810 г. Барклай-де-Толли разговаривает с Александром I о необходимости организации стратегической военной разведки за границей и попросил разрешение направить в русские посольства специальных военных агентов, с тем чтобы собирать сведения «о числе войск, об устройстве, вооружении и духе их, о состоянии крепостей и запасов, способностях и достоинствах лучших генералов, а также о благосостоянии, характере и духе народа, о местоположении и произведениях земли, о внутренних источниках держав или средствах к продолжению войны и о разных выводах, предоставляемых к оборонительным и наступательным действиям».[3]
Эти военные агенты должны были находиться при дипломатических миссиях под видом адъютантов при послах-генералах или гражданских чиновников и служащих министерства иностранных дел.
Александр I согласился с предложениями Барклая де Толли, и для выполнения секретных поручений в зарубежные командировки были направлены следующие офицеры:
— полковник А. И. Чернышев (Париж);
— полковник Ф. В. Тейль фон Сераскерен (Вена);
— полковник Р. Е. Ренни (Берлин);
— поручик М. Ф. Орлов (Берлин);
— майор В. А. Прендель (Дрезден);
— поручик П. Х. Граббе (Мюнхен);
— поручик П. И. Брозин (Кассель, потом Мадрид).

Разведывательные задачи им надлежало выполнять тайно.
Например, в инструкции майору Пренделю указывалось:
«… настоящее поручение ваше должно подлежать непроницаемой тайне, посему во всех действиях ваших вы должны быть скромны и осторожны. Главнейшая цель вашего тайного поручения должна состоять, чтобы… приобрести точные статистические и физические познания о состоянии Саксонского королевства и Варшавского герцогства, обращая особое внимание на военное состояние… а также сообщать о достоинствах и свойствах военных генералов».[4]

Особо отличился на этом поприще полковник А. И. Чернышев, офицер Особенной канцелярии квартирмейстерской части Главного штаба. За короткий срок ему удалось создать во Франции сеть информаторов в правительственной и военной сферах и получать от них, часто за большое вознаграждение, интересующие Москву сведения. Так, 23 декабря 1810 г. он писал, что «Наполеон уже принял решение о войне против России, но пока что выигрывает время из-за неудовлетворительного положения его дел в Испании и Португалии».[5]

Вот еще одно донесение Чернышева в Петербург, где он, давая характеристику маршалу Франции Даву, выказывает себя внимательным и умным наблюдателем:
«Даву, герцог Ауэрштадтский, князь Экмюльский. Маршал Империи, главнокомандующий войсками на севере Германии. Человек грубый и жестокий, ненавидимый всеми, кто окружает Императора Наполеона; усердный сторонник поляков, он большой враг России. В настоящее время это тот маршал, который имеет наибольшее влияние на Императора. Ему Наполеон более чем всем другим доверяет и которым он пользуется наиболее охотно, будучи уверен, что, каковы бы ни были его приказы, они будут всегда исполнены точно и буквально.
Не обнаруживая под огнем особо блестящей храбрости, он очень настойчив и упорен и, сверх того, умеет всех заставить повиноваться себе. Этот маршал имеет несчастье быть чрезвычайно близоруким».[6]
Одним из информаторов Чернышева являлся работник военного министерства Франции М. Мишель. Он входил в группу сотрудников, которые раз в две недели составляли лично для Наполеона в единственном экземпляре сводку о численности и дислокации французских вооруженных сил. Копию этой сводки Мишель передавал Чернышеву, а тот отправлял ее в Петербург. К сожалению, деятельность Чернышева в Париже закончилась в 1811 г. В тот момент, когда он находился в Петербурге, французская полиция обнаружила при негласном обыске его парижского дома записку М. Мишеля. В результате Чернышева обвинили в шпионаже, и он не смог вернуться во Францию, а Мишеля приговорили к смертной казни.

Еще одним ценным русским агентом во Франции был, как это не покажется удивительным, князь Шарль-Морис Талейран, бывший министр иностранных дел Наполеона. В сентябре 1808 г. во время Эрфуртского свидания Александра I и Наполеона он сам предложил свои услуги русскому императору. Первоначально Александр недоверчиво относился к словам Талейрана, но после конфиденциальной встречи его подозрения рассеялись. За огромное по тем временам вознаграждение Талейран сообщал о состоянии французской армии, давал советы относительно укрепления российской финансовой системы и т. д. А в декабре 1810 г. он написал Александру I, что Наполеон готовится к нападению на Россию и даже назвал конкретную дату — апрель 1812 г.
Но несмотря на то, что переписка Талейрана с Александром велась с соблюдением всех правил конспирации, к началу 1809 г. у Наполеона появились подозрения в двойной игре Талейрана. В январе Наполеон неожиданно передал командование испанскими армиями маршалам, а сам возвратился в Париж. 28 января 1809 г. произошла знаменитая сцена, многократно приводившаяся в мемуарной литературе. Император в буквальном смысле набросился на Талейрана со словами:
«Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! Вы не верите в бога, вы всю вашу жизнь нарушали все ваши обязательства, вы всех обманывали, всех предавали, для вас нет ничего святого, вы бы продали вашего родного отца!.. Почему я вас еще не повесил на решетке Карусельской площади? Но есть, есть еще для этого достаточно времени! Вы — грязь в шелковых чулках! Грязь! Грязь!..».[7]
Однако, у Наполеона не было конкретных доказательств предательства Талейрана, гроза прошла стороной, и Талейран до самого начала войны передавал в Россию важную информацию.

Большое внимание уделял Барклай-де-Толли и агентурной разведке, которую вели своими силами командующие полевыми армиями и командиры корпусов.

27 января 1812 г. Александр I подписал три секретных дополнения к «Учреждению для управления Большой действующей армией»: «Образование высшей воинской полиции», «Инструкция директору высшей воинской полиции» и «Инструкция Начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полицией».

Эти документы вобрали в себя представления Барклая-де-Толли и его окружения о подходах к организации и ведению военной разведки и контрразведки накануне и во время боевых действий. В них особенное внимание обращается на ведение агентурной разведки.
Так, в дополнении об «Образовании высшей воинской полиции» говорилось об постоянном использовании агентуры (п.13 «О лазутчиках»):

«1. Лазутчики на постоянном жалованье. Они… рассылаются в нужных случаях, под разными видами и в различных одеяниях. Они должны быть люди расторопные, хитрые и опытные. Их обязанность есть приносить сведения, за коими они отправляются, и набирать лазутчиков второго рода и разносчиков переписки.

2. Лазутчики второго рода должны быть предпочтительно обывателями нейтральных и неприятельских земель разных состояний, и в числе оных дезертиры. Они приносят сведения по требованию и по большей части местныя. Они получают особенную плату за каждое известие, по мере его важности».[8]

Там же давалась классификация агентов, чья задача заключалась «в собирании сведений о неприятельской армии и занимаемой ею земли:
— 1-е в земле союзной;
— 2-е в земле нейтральной;
— 3-е в земле неприятельской».

При этом делались следующие разъяснения:
«— Агенты в земле союзной могут быть чиновники гражданские и военные той земли или от армии посланные.

Агенты в земле нейтральной могут быть нейтральные подданные, имеющие знакомства и связи, и по оным, или за деньги снабжаемые аттестатами, паспортами и маршрутами, для переездов нужными. Они могут быть равным образом бургомистры, инспекторы таможен и проч.

Агенты в земле неприятельской могут быть лазутчики, в оную отправляемые и постоянно там остающиеся, или монахи, продавцы, публичные девки, лекари и писцы, или мелкие чиновники, в неприятельской службе находящиеся».[9]

А в дополнении к «Инструкции Начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полицией» было и такое положение:
«В случае совершенной невозможности иметь известие о неприятеле в важных и решительных обстоятельствах должно иметь прибежище к принужденному шпионству. Оно состоит в склонении обещанием наград и даже угрозами местных жителей к проходу через места, неприятелем занимаемыя».[10]

Это положение появилось не случайно. Объяснение ему можно найти в письме де Лезера, занимавшегося организацией агентурной разведки на западной границе, Барклаю-де-Толли от 6 декабря 1811 г.:
«Крайняя осмотрительность, — пишет де Лезер, — которая проявляется жителями Герцогства (Варшавского княжества. — Прим. авт.) по отношению к путешественникам, создает для нас большие трудности по заведению агентов и шпионов, способных принести пользу».[11]

Но невзирая на все трудности, агентурная разведка в войсках перед началом войны велась достаточно активно и приносила много информации. Свидетельство тому докладная записка командующего 2-й Западной армией князя Багратиона Барклаю-де-Толли. Вот выдержка из нее:
«А как я намерен в сомнительные места для тайного разведывания делать посылки под иным каким предлогом достойных доверенности и надежных людей, то для свободного проезда за границу не угодно ли будет Вашему Высокопревосходительству прислать ко мне несколько бланков пашпортов за подписанием господина канцлера, дабы… удалить могущее пасть подозрение».[12]

Продолжение следует ...


26 дек 2015, 19:49
Профиль

Зарегистрирован: 22 дек 2013, 17:20
Сообщения: 518
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Военная разведка в России до 1917 г.
(Продолжение)


Что касается войсковой разведки, то ведение ее практически не подверглось изменению. В основном она проводилась по старинке — конными разъездами.
«Инструкция Начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полицией» предписывала вести войсковую разведку следующим образом:
«Вооруженное шпионство производится следующим образом. Командующий отряжает разные партии козаков… команды сии поручает он самым отважным офицерам и дает каждому расторопного лазутчика, который бы знал местное положение…]».[13]

Следует сказать несколько слов и о контрразведывательных операциях, проводимых в России накануне войны 1812 г.
В архивных документах есть сведения, что в период с 1810 по 1812 г. на территории Российской империи было задержано и обезврежено 39 военных и гражданских лиц, работавших на иностранные спецслужбы.[14]

В результате принятых русским командованием мер к лету 1812 г., несмотря на сложные оперативные условия, разведка смогла достичь неплохих результатов.
Так, ей удалось узнать точное время предполагаемого наступления французских войск, их численность, места дислокации основных подразделений, а также установить командиров армейских подразделений и дать им характеристики.
Кроме того, она наладила агентурные связи на территориях, контролируемых неприятелем.
Но, что следует отметить особо, данные, полученные разведкой, к сожалению, не оказали существенного влияния на выработку плана ведения военных действий. Оборонительный план Фуля, по которому стратегическая инициатива уступалась противнику, не только не соответствовал реальной обстановке, но и полностью игнорировал данные разведки.

Разумеется, это отразилось на первом этапе боевых действий и привело к тому, что для русского командования начало военных действий в оперативно-тактическом плане стало внезапным.
Так, в Вильно, где находился Александр I, о переправе Наполеона через Неман узнали только спустя сутки от генерала В. В. Орлова-Денисова, чей полк находился на самой границе.

Внезапность французского наступления внесла некоторую дезорганизацию в работу русского командования и сказалась на управлении разведкой.

В дневнике Н. Д. Дурново, состоявшего в начале 1812 г. в свите начальника квартирмейстерской части Главного штаба П. М. Волконского, есть следующие записи, датированные 27 и 28 июня:
«27… Главная квартира его величества осталась в Янчинах, Барклая-де-Толли — в Дворчанах, в двух верстах от нашей. Не было никаких известий о движении неприятеля. Одни предполагают, что он направился на Ригу, другие — что на Минск; я придерживаюсь последнего мнения…
28. Весь день прошел за работой. Нет никаких сведений о французах. Наши аванпосты проделали двадцать верст от своих позиций, не встретив ни одного неприятеля. Евреи предполагают, что Минск занят самим Наполеоном».
[15]

Но вскоре растерянность прошла, и в командование русской армии начала регулярно поступать информация от разведки. В течение всей войны командование уделяло разведке огромное внимание, понимая всю важность получения своевременных и точных данных о противнике.
Свидетельство тому, например, предписание Кутузова генералу Платову от 19 октября 1812 г.:
«При нынешних обстоятельствах мне непременно нужно, чтоб Ваше высокопревосходительство доставляли как можно чаще сведения о неприятеле, ибо, не имея скорых и верных известий, армия сделала один марш совсем не в том направлении, как бы ей надлежало, отчего весьма вредные следствия произойти могут».[16]

Из всех видов разведки наиболее трудным оказался сбор сведений с помощью агентуры, особенно в районе деятельности 3-й Западной армии генерала А. Тормасова. Связано это было с неприязненным отношением местного населения к русским и отсутствием достаточных денежных средств.
Вот что пишет по этому поводу в своем «Журнале» генерал В. В. Вяземский, командовавший дивизией в 3-й Западной армии:
«30-го (августа). Мы по сю пору еще не знаем, где неприятельские корпусы расположены и какое их намерение, — мало денег, нет верных шпионов. Обыватели преданы им, жиды боятся виселицы».[17]

Однако на исконных русских землях, особенно после того, как французы заняли Москву, агентурная разведка действовала плодотворно и добывала важные сведения.
Вот один из примеров. Купец Жданов не успел выехать из Москвы и был взят в плен французами. В штабе маршала Даву ему предложили проникнуть в расположение главной русской армии и собрать нужные французам сведения, за что ему обещали большое вознаграждение. Жданов «согласился». Получив от французов список с интересующими их вопросами и оказавшись в расположении русских войск, он немедленно потребовал доставить его к генералу Милорадовичу и подробно рассказал ему о полученном от неприятеля задании и его положении в Москве. Кутузов, оценив его патриотический поступок, принял Жданова и наградил его медалью, а генерал Коновницын 2 сентября выдал ему такое свидетельство:
«Московский третьей гильдии купец Петр Жданов, подвизаем будучи ревностью и усердием к своему Отечеству, несмотря ни на какие лестные предложения со стороны французов, наклонявших его к шпионству, оставил дом, жену и детей, явился в главную квартиру и доставил весьма важные сведения о состоянии и положении неприятельской армии. Такой его патриотический поступок заслуживает признательности и уважения всех истинных сынов России».[18]

Не утратила своего значения агентурная разведка и в период перехода русской армии в контрнаступление.
Вот что пишет об этом А. Ермолов, бывший во время войны 1812 г. начальником штаба 1-й, а потом и главной армии:
«Фельдмаршалу докладывал я, что из собранных от окрестных поселян показаний, потвержденных из Смоленска выходящими жителями, граф Остерман доносит, что тому более уже суток, как Наполеон выступил с своей гвардией на Красный. Не могло быть более приятного известия фельдмаршалу…».[19]

Наряду с агентурной разведкой использовались и играли большую роль опрос пленных и перехват корреспонденции противника. Данные методы ведения разведки применялись постоянно. Так, в период отступления русской армии перед Смоленским сражением таким образом были добыты важные данные.
Генерал Ермолов описывает этот случай так:
«Атаман Платов, подкрепленный авангардом графа Палена, встретил при селении Лешне сильный отряд французской конницы, разбил его и преследовал до Рудни. В плен взято: один израненный полковник, несколько офицеров и 500 нижних чинов. Полковник сообщил, что о приближении нашем они не имели известия и на то особенных распоряжений не сделано, равномерно и в других корпусах никаких движений не происходит. Из взятых бумаг в квартире командовавшего генерала Себастиани видно было распоряжение для передовых постов и наставление генералам, кто из них, для которой части войск и с какими силами должен служить подкреплением для сохранения общей связи».[20]

Еще одним примером получения ценной информации при опросе пленных может служить рапорт Кутузова Александру I от 29 августа, написанный после Бородинского сражения.
В нем Кутузов на основании сообщенных пленными сведениях делает выводы о потерях французской армии:
«… Пленные показывают, однако же, что неприятельская потеря чрезвычайно велика. Кроме дивизионного генерала Бонами, который взят в плен, есть и другие убитые, между прочим Давуст ранен…
P. S. Некоторые пленные уверяют, что общее мнение во французской армии, что они потеряли ранеными и убитыми сорок тысяч»]
.[21]

Большую пользу приносил и перехват корреспонденции и документов противника.
Так, отряд полковника Кудашева в день Тарутинского боя 5 октября захватил предписание маршала Бертье одному французскому генералу об отправлении всех тяжестей на Можайскую дорогу. Это позволило Кутузову принять правильное решение об отказе от преследования разбитого авангарда неприятеля под командованием Мюрата и сосредоточить основные силы на Калужской дороге, закрыв тем самым путь французам на юг.

Еще одной иллюстрацией важности перехвата неприятельской корреспонденции для принятия русским командованием важных решений служит письмо Кутузова командующему 3-й армии адмиралу П. Чичагову от 30 октября:
«Господин адмирал!
Для большей уверенности посылаю еще раз вашему превосходительству достоверные подробности, подчерпнутые из переписки, вплоть до писем самого Наполеона, — копии с которых я вам уже отослал. Из этих выдержек Вы увидите, господин адмирал, как в действительности ничтожны те средства, коими располагает противник в своем тылу в части продовольствия и обмундирования…».
[22]

По-прежнему важнейшую роль в ходе боевых действий играла войсковая разведка, проводимая с помощью разъездов и партий казаков. Специально останавливаться на этом виде разведки нет необходимости.

Думается, что важность его будет видна из донесения Кутузова Александру I от 23 августа:
«… Касательно неприятеля, примерно уже несколько дней, что он стал чрезвычайно осторожен, и когда трогается вперед, то сие, так сказать, ощупью. Вчерашнего дня посланной от меня полковник князь Кудашев заставил с 200 казаков всю конницу Давустова корпуса и короля неаполитанского несколько часов сидеть на лошадях неподвижно. Вчера неприятель ни шагу вперед движения не сделал. Сегодня казачьи наши форпосты от меня в 30-ти верстах дороги наблюдают весьма рачительно…».[23]

Продолжение следует...


30 дек 2015, 10:07
Профиль

Зарегистрирован: 22 дек 2013, 17:20
Сообщения: 518
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Военная разведка в России до 1917 г.
(Продолжение)


Для ведения разведки и сбора сведений о неприятеле использовались все возможности.
Например, во французскую армию посылались парламентеры. Один из них — поручик Михаил Федорович Орлов
(впоследствии генерал-майор, будущий декабрист) — вернувшись назад, подробно описал все им виденное. На основании его донесения Кутузов составил следующий рапорт от 19 августа Александру I о численности французской армии:
«Кавалергардского полка поручик Орлов, посланный парламентером до прибытия моего к армиям главнокомандующим 1-ю Западною армиею для узнания о взятом в плен генерал-майоре Тучкове, после 9-ти дневного содержания его у неприятеля донес мне при возвращении вчерашнего числа довольно подробные сведения. При встрече его неприятельским аванпостом по Смоленской дороге у деревни Коровино он застал короля неаполитанского со всею его кавалерией, которую полагает он около 20000. В недалеком от него расстоянии фельдмаршала Давуста корпус, состоящий из 5 дивизий, имянно из дивизии Моран, дивизии Фриан, дивизии Годен, который при сражении у Заболотье ранен и умер, дивизии Дессек и дивизии Компанс, силы которого корпуса полагает он около 50000. Потом за оным в расстоянии 45-ти верст при деревне Заболотье корпус маршала Нея, составленный из 3-х дивизий, из дивизии Ледрю, дивизии Разу и дивизии виртембергских войск, состоящих под командую виртембергского принца наследного. Корпус сей он полагает около 20000.
Потом в Смоленске он нашел императора Наполеона с его гвардией, в силах около 30000 и 5-й корпус, составленный из поляков, около 15000, который корпус составлен из дивизий генерала Зайончека и генерала Князевича, следуемые по дороге, где отступала 2-я Западная армия, по которой он, Орлов, будучи возвращен, не нашел более никого, а слышал только он от французских офицеров, что на левом неприятельском фланге по направлению к Сычевке следуют корпусы фельдмаршала Жюно и Мортье под командою вице-короля итальянского, не более оба как в 30000, что и составило бы 165000».
Но по расспросам, деланным нашими офицерами по квартирмейстерской части от пленных, полагаю я донесение Орлова несколько увеличенные».
[24]

Впрочем, рассказ о разведывательных операциях русской армии в 1812 г. не был бы полным без упоминания о сборе сведений о неприятеле при помощи партизанских отрядов, основная задача деятельности которых была сформулирована Кутузовым следующим образом:
«Поелику ныне осеннее время наступает, через что движения большою армией делаются совершенно затруднительными, то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздельные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов истреблять его, и для того, находясь ныне в 50 верстах от Москвы с главными силами, отдаю от себя немаловажные части в направлении к Можайску, Вязьме и Смоленску».[25]

Армейские партизанские отряды создавались преимущественно из казачьих войск и были неодинаковыми по своей численности: от 50 до 500 человек.
Перед ними ставились следующие задачи:
ничтожать в тылу противника его живую силу,
наносить удары по гарнизонам, подходящим резервам,
выводить из строя транспорты,
лишать противника продовольствия и фуража,
следить за передвижением неприятельских войск и
доносить об этом в Главный штаб русской армии.


О последнем направлении деятельности партизан известный поэт и командир партизанских отрядов Денис Васильевич Давыдов пишет следующим образом:
«Партизанская война имеет влияние и на главные операции неприятельской армии. Перемещение ее в течение кампании по стратегическим видам долженствует встретить необоримые затруднения, когда первый и каждый шаг ее может быть немедленно быть известен противному полководцу посредством партий (партизанских — Прим. авт.)».[26]

Первым армейским партизанским отрядом был отряд подполковника Д. В. Давыдова, отправленный в тыл французской армии сразу после Бородинского сражения.
А после занятия французами Москвы такая практика стала постоянной. Об этом вполне конкретно говорит в своих воспоминаниях генерал А. Ермолов:
«Вскоре по оставлении Москвы докладывал я князю Кутузову, что артиллерии капитан Фигнер предлагал доставить сведения о состоянии французской армии в Москве и буде есть какие чрезвычайные приуготовления в войсках; князь дал полное соизволение…
Князь Кутузов был весьма доволен первыми успехами партизанских его действий, нашел полезным умножить число партизан, и вторым после Фигнера назначен гвардейской конной артиллерии капитан Сеславин, и после него вскоре гвардии полковник князь Кудашев»
.[27]

И действительно, командиры партизанских отрядов регулярно информировали главный штаб русской армии о передвижении французских войск и их численности. Так, в одном из донесений Фигнер сообщал дежурному генералу штаба главной армии Коновницыну:
«Вчера я узнал, что Вы беспокоитесь узнать о силе и движениях неприятеля. Чего ради вчера же был у французов один, а сегодня посещал их вооруженною рукою, после чего опять имел с ними переговоры. О всем случившемся посланный мною к Вам ротмистр Алексеев лучше расскажет, ибо я боюсь расхвастаться».[28]

Важность и необходимость войсковой партизанской разведки наиболее полно проявилась в начале отступления французской армии из Москвы, когда Наполеон принял решение наступать на южные, не затронутые войной губернии России.

Эпизод, когда 11 октября Кутузов получил от Сеславина точные данные о движении главных сил французов на Малоярославец, приводится в каждой работе, посвященной войне 1812 г. Пересказывать его нет смысла. Достаточно будет привести выдержку из рапорта Кутузова Александру I о сражении при Малоярославце:
«… Партизан полковник Сеславин действительно открыл движение Наполеона, стремящегося со всеми его силами по сей дороге (Калужской. — Прим. авт.) к Боровску. Сие то побудило меня, не теряя времени, 11-го числа октября пополудни со всею армиею выступить и сделать форсированный фланговый марш к Малоярославцу…
Сей день есть один из знаменитейших в сию кровопролитную войну, ибо потерянное сражение при Малоярославце повлекло бы за собой пагубнейшее следствие и открыло бы путь неприятелю через хлебороднейшие наши провинции».
[29]

Еще одним видом деятельности партизанских отрядов стал захват французских курьеров. При этом не только добывались важные сведения разведывательного характера, но самое главное — нарушалось управление в неприятельских войсках.
Правда, некоторые французские участники войны 1812 г., в том числе и сам Наполеон, утверждали, что «ни одна эстафета не была перехвачена».
Это убедительно опроверг Д. В. Давыдов, приведя большое количество конкретных доказательств обратного. Вот только часть из них:
«В рапорте фельдмаршала к государю императору, от 22-го сентября (4-го октября), сказано: „Сентября 11/23 генерал-майор Дорохов, продолжая действия со своим отрядом, доставил перехваченную им у неприятеля почту в двух запечатанных ящиках, а третий ящик — с ограбленными церковными вещами; 12/24 сентября поймано его отрядом на Можайской дороге два курьера с депешами“, и прочее.
В рапорте генерала Винценгероде к государю императору из города Клина, от 3/15 октября, сказано: „На сих днях сим последним полковником (Чернозубовым) взяты два французских курьера, ехавшие из Москвы с депешами“.
Фельдмаршал доносит также государю императору, от 1/13 октября, о взятии 24-го сентября (6 октября) курьера близь Вереи подполковником Вадбольским».[30]

Поэтому мы не преувеличим, если скажем, что разведывательные операции партизанских отрядов существенно дополняли обычные войсковые разведывательные операции:
агентурную разведку,
разведку, проводимую разъездами и партиями казаков,
опрос пленных и перехват курьеров.


А в некоторых случаях информация, добываемая партизанами, оказывала решающее влияние на принятие оперативных решений (донесение Сеславина 11 октября).

Заканчивая разговор о деятельности молодой российской военной разведки в Отечественной войне 1812 г., отметим, что опыт проведения разведывательных операций русское командование учло и с успехом применяло в заграничных походах русской армии 1813–1814 гг.

А опыт ведения партизанской войны, в том числе и разведки, был собран Д. В. Давыдовым в его книге «1812 г.»
.

Что касается влияния данных, получаемых разведкой, на ход военных действий в войне 1812 г., то оно достаточно велико. Если откинуть первоначальный период, когда при составлении плана обороны они были проигнорированы, все последующее время разведывательная информация играла чрезвычайно важную роль в принятии русским командованием всех ответственных оперативных и стратегических решений.

После окончания наполеоновских войн и перехода русской армии к штатам мирного времени прошла очередная реорганизация военного министерства. В частности, был создан Главный штаб, в состав которого и вошло военное министерство.

Что касается военной разведки, то Особенная канцелярия при военном министре в 1815 г. была распущена, а ее функции были переданы в первое отделение Управления генерал-квартирмейстера Главного штаба.

Однако, по сути, оно являлось обрабатывающим органом военной разведки, который получал сведения в основном от министерства иностранных дел.

Впрочем, руководство первого отделения делало попытки командировать за границу и своих офицеров.
Так, в русское посольство в Париже направили полковника М. П. Бутурлина,
в посольство в Баварии — поручика Вильбоа,
нескольких офицеров под прикрытием различных дипломатических миссий отправили в Хиву и Бухару
.[31]

В 1836 г. после очередной реорганизации в составе военного министерства был образован департамент генерального штаба, состоящий из трех отделений.

При этом разведывательные функции возлагались на Второе (военно-ученое) отделение департамента генерального штаба. Однако это отделение по-прежнему занималось только обработкой поступающей из министерства иностранных дел информации.[32]

Поражение России в Крымской войне заставило руководство военного министерства обратить самое пристальное внимание на разведку.
И уже 10 июля 1856 г. Александр II утвердил первую инструкцию о работе военных агентов. В ней указывалось, что «каждому агенту вменяется в обязанность приобретать наивозможно точные и положительные сведения о нижеследующих предметах:
1) О числе, составе, устройстве и расположении как сухопутных, так и морских сил.
2) О способах правительства к пополнению и умножению вооруженных сил своих и к снабжению войск и флота оружием и другими военными потребностями.
3) О различных передвижениях войск, как приведенных уже в исполнение, так и предполагаемых, стараясь по мере возможности проникнуть в истинную цель сих передвижений.
4) О нынешнем состоянии крепостей, предпринимаемых новых фортификационных работах для укрепления берегов и других пунктов.
5) Об опытах правительства над изобретениями и усовершенствованиями оружия и других военных потребностей, имеющих влияние на военное искусство.
6) О лагерных сборах войск и о маневрах.
7) О духе войск и образе мыслей офицеров и высших чинов.
8) О состоянии различных частей военного управления, как то: артиллерийского, инженерного, комиссариатского, провиантского со всеми их отраслями.
9) О всех замечательных преобразованиях в войсках и изменениях в воинских уставах, вооружении и обмундировании.
10) О новейших сочинениях, касающихся до военных наук, а также о картах-планах издаваемых, в особенности тех местностей, о которых сведения могут быть нам полезны.
11) О состоянии военно-учебных заведений, в отношении устройства их, методов преподавания наук и господствующего духа в этих заведениях.
12) Об устройстве генерального штаба и о степени познаний офицеров, оный составляющих.
(Статья эта для агента, посылаемого в Турцию, где не устроен еще генеральный штаб, заменена следующим пунктом: „О лицах, составляющих военное управление Турции, степени их познаний, способности каждого и доверенности к нему правительства и подчиненных лиц“.)
13) О способах к передвижению войск по железным дорогам, с возможными подробностями о числе войск и времени окончании ими передвижения между данными пунктами.
14) Об улучшениях военной администрации вообще для скорейшего исполнения письменных дел и сокращения времени в передаче приказаний.
15) Все означенные сведения собирать с самою строгою осторожностью и осмотрительностью и тщательно избегать всего, что бы могло навлечь на агента малейшее подозрения местного правительства.
16) Каждому агенту состоять в полной зависимости и подчиненности от начальника миссии, при коем находится. Без его разрешения ничего особенного не предпринимать, испрашивать наставлений и руководствоваться ими в точности. Собранные сведения, в особенности кои могут быть в связи с политическими отношениями, прежде отправления их к военному министру предварительно докладывать начальнику миссии и в случае экстренно необходимых расходов испрашивать от него пособия».
[33]

Условно сотрудников военной разведки в то время можно разделить на следующие категории:
генерал-квартирмейстеры и офицеры генерал-квартирмейстерской части (Генерального штаба) военного министерства,
генерал-квартирмейстеры и находящиеся в их распоряжении офицеры военных округов,
гласные и негласные военные агенты за рубежом,
конфиденты, агенты-ходоки.


К последним следует отнести офицеров Генерального штаба, отправляемых с секретной миссией за границу, и лазутчиков, засылаемых в тыл к противнику во время войны.

Если же говорить более конкретно, то в 1856 г. за границу были направлены:

в Париж — флигель-адъютант полковник П. П. Альбединский,
в Лондон — флигель-адъютант полковник Н. П. Игнатьев,
в Вену — полковник барон Ф. Ф. фон Торнау,
в Константинополь — штабс-капитан Франкини.
Одновременно с ними в Италии сбором военных сведений занимался полномочный представитель России в Турине генерал-майор граф Штакельберг (до этого находился в Вене)
и представитель России в Неаполе полковник В. Г. Гасфорт.[34]



Однако полноценные централизованные органы военной разведки появились в России только в сентябре 1863 г., когда император Александр II в виде опыта на два года утвердил Положение и Штаты Главного управления Генерального штаба (ГУГШ).

Разведывательные функции в ГУГШ были возложены на [b]2-е (азиатское) и 3-е (военно-ученое) отделения, которые подчинялись вице-директору по части Генерального штаба. [/b]

При этом военно-ученое отделение занималось сбором военной и военно-технической информации об иностранных государствах, руководством военными агентами за границей и военно-учеными экспедициями, направляемыми для сбора сведений в приграничные районы России и прилегающих к ним стран и т. д.

Что же касается азиатского отделения, то оно выполняло те же задачи, но в граничащих с Россией странах Азии.

По штатам в военно-ученом отделении предусматривалось 14 сотрудников, а в азиатском — 8. Таким образом, впервые с 1815 г. была сделана попытка восстановить военную разведку.[35]

Введенная на два года в виде эксперимента новая структура военной разведки в целом себя оправдала.
Поэтому в 1865 г. во время очередной реорганизации военного министерства ее сохранили.
3-е отделение переименовали в 7-е военно-ученое отделение Главного штаба, а его руководителем назначили полковника Ф. А. Фельдмана.
Сохранилось и 2-е азиатское отделение, получившее название «Азиатская часть».

Продолжали свою работу и зарубежные военные агенты военно-ученого отделения, более того, их число увеличилось.
Так, в Париже находился флигель-адъютант полковник Витгенштейн,
в Вене — генерал-майор барон Торнау,
в Берлине — генерал-адъютант граф Н. В. Адлерберг 3-й,
во Флоренции — генерал-майор Гасфорт,
в Лондоне — полковник Новицкий,
в Константинополе — полковник Франкини.


В январе 1867 г. 7-е военно-ученое отделение Главного штаба перешло в состав Совещательного комитета, который был образован для руководства «ученой» и топографической деятельностью.

А 30 марта 1867 г. Совещательный комитет преобразовали в Военно-ученый комитет Главного штаба, в нем на базе 7-го отделения создали канцелярию.

Именно канцелярия Военно-ученого комитета вплоть до 1903 г. являлась центральным органом российской военной разведки.

Первым ее руководителем стал генерал Н. Обручев, правая рука военного министра Милютина,
а после него — генералы Ф. А. Фельдман (с 1881 по 1896 г.),
В. У. Соллогуб (с 1896 по 1900 г.)
и В. П. Целебровский (с 1900 по 1903 г.).

Что касается Азиатской части, то она осталась самостоятельным подразделением Главного Штаба, хотя и была в 1869 г. переименована в Азиатское делопроизводство. Состояло Азиатское производство из заведующего, полковника А. П. Проценко, и его помощника.[36]

Продолжение следует ...


31 дек 2015, 22:07
Профиль

Зарегистрирован: 22 дек 2013, 17:20
Сообщения: 518
Сообщение Re: Наполеоновские Войны №39 Генерал Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, 1812 г.
Военная разведка в России до 1917 г.
(Окончание)


Серьезным испытанием для российской военной разведки явилась русско-турецкая война 1877–1878 гг. Накануне и во время боевых действий разведка по-прежнему находилась в ведении командиров соединений и частей, начиная с командующего армией. Ее проводили специально подготовленные сотрудники.

Перед самым началом русско-турецкой войны общее руководство агентурной разведки в Турции и на Балканах было возложено на полковника Генерального штаба П. Д. Паренсова, офицера «по особым поручениям», признанного специалиста разведывательного дела.

Так как основная тяжесть предстоящих боевых действий должна была лечь на сосредоточенную в Бессарабии мощную группировку российской армии под командованием великого князя Николая Николаевича, ее штаб нуждался в свежих оперативных данных о турецких войсках, расположенных на территории Болгарии и Румынии. Поэтому главнокомандующий лично поставил перед Паренсовым задачу: ехать в Бухарест и организовать сбор сведений о турках.

В середине декабря 1876 г. Паренсов под именем Пауля Паульсона уезжает из Кишинева в Бухарест, где появляется как родственник российского консула барона Стюарта. В короткий срок он наладил необходимые связи, создал активную агентурную сеть и собрал вокруг себя преданных людей из числа местных жителей. Так, наблюдение за перемещениями судов по Дунаю взяли под свой контроль скопческий староста Матюшев и воевода Вельк.

Большую помощь (причем бесплатную) оказал Паренсову болгарский патриот банкир и хлеботорговец Евлогий Георгиев, который имел торговых агентов и склады во многих городах Болгарии, интересовавших русское командование, что давало Паренсову возможность пользоваться готовой и достаточно надежной агентурой.

Благодаря Евлогию он приобрел ценного помощника Григория Начовича.
Образованный человек, владевший французским, немецким, румынским языками и прилично понимающий русский, он имел большие связи по обе стороны Дуная, был необычайно изобретателен в способах добывания информации. Начович помогал русской разведке как истинный патриот своего отечества — за все время работы он ни разу не принял от русского командования денежного вознаграждения.[37]

В течение всей зимы 1876–1877 гг. резидентура полковника Паренсова доставляла исчерпывающие сведения о количестве турецких войск, их передвижениях в придунайской Болгарии, кораблях и минных заграждениях на Дунае, состоянии укреплений, продовольственных запасах. Так, например, русское командование заблаговременно было извещено о прибытии подкрепления из Египета.

С началом боевых действий потребовались новые точные оперативные сведения о неприятеле. Поэтому Паренсов и его ближайшие помощники, в частности полковник Н. Д. Артамонов, стали активно использовать агентов-ходоков.
Одним из них стал Константин Николаевич Фаврикодоров, грек по происхождению, который не был новичком в военном деле. Фаврикадоров участвовал в Крымской войне 1853–1856 гг., храбро сражаясь на бастионах Севастополя как волонтер Греческого легиона, и получил награды — Георгиевский крест 4-го класса и серебряную медаль. Внешне похожий на турка, к тому же владевший турецким языком, он идеально подходил для роли разведчика.

26 июня 1877 г. полковник Генерального штаба Артамонов посылает Фаврикодорова под именем турецкого подданного Хасана Демершиоглу из города Систова в глубокий разведывательный рейд по тылам турецкой армии — города Видин и Плевну. Оттуда ему следовало отправиться на юго-восток, чтобы выяснить количество турецких войск, сосредоточенных в Румелии, а также в крепостях Шумле и Варне.

Фаврикодоров отлично справился с поставленной перед ним задачей. Он побывал в Плевне, крепости Шумле, Варне, Андрианополе, Филиппополе (Пловдиве), собрал большое количество ценных сведений о турецкой армии и, вернувшись в Главную квартиру русской армии, передал их Артамонову. И это был не единственный рейд отважного разведчика. Впоследствии он еще неоднократно направлялся в тыл турецкой армии и каждый раз добывал чрезвычайно ценные разведывательные сведения.

Итоги работы Паренсова, Артамонова, Фаврикодорова и многих других офицеров русской разведки в годы русско-турецкой войны 1877–1878 гг. в целом отражены в оценке, данной в 1880 г. управляющим Военно-ученым комитетом, будущим начальником Главного штаба генерал-адъютантом Н. Обручевым: «Никогда данные о турецкой армии не были столь тщательно и подробно разработаны, как перед минувшею войною: до местонахождения каждого батальона, каждого эскадрона, каждой батареи…».[38]

Однако, несмотря на столь хвалебное утверждение Обручева, русско-турецкая война вскрыла и ряд недостатков в российской военной разведке, что послужило причиной очередной реорганизации ее центрального аппарата.

В декабре 1879 г. утверждается новый штат канцелярии Военно-ученого комитета в составе управляющего делами, пяти старших и девяти младших делопроизводителей с четким разграничением функций каждого из них.

Штаты Азиатского делопроизводства в 1886 г. увеличили с двух до пяти человек. А в середине 1890-х годов оно состояло уже из трех делопроизводств. Первые два отвечали за работу азиатских военных округов, а третье занималось непосредственно разведкой за рубежом.

Всего же к концу XIX века Россия располагала военными агентами в 18 мировых столицах, а также морскими агентами в десяти странах.


В июле 1900 г. началась очередная реорганизация военной разведки.
В составе Главного штаба учреждается генерал-квартирмейстерская часть, в состав которой включили оперативное и статистическое отделения.

При этом на статистическое отделение были возложены функции Азиатского делопроизводства, а именно ведение разведки в Китае, Корее, Японии и других азиатских странах.

А полгода спустя, в декабре 1900 г., генерал-квартирмейстерской части передали и канцелярию Военно-ученого комитета.

В апреле 1903 г. объявили новые штаты Главного штаба.
Согласно им, вместо канцелярии Военно-ученого комитета ведение разведки возлагалось на 7-е (военная статистика иностранных государств) отделение 1-го (Военно-статистического) отдела Управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба.

Состояло 7-е отделение из начальника, 8 столоначальников и такого же числа их помощников.

Практически сразу же негласно внутри 7-го отделения выделяется добывающая часть, получившая название Особое делопроизводство, в котором работало два офицера.[39]

Однако в 7-м отделении по-прежнему не были разделены добывающие и обрабатывающие функции разведки и не велась работа по руководству разведкой военных округов.

Начальником 7-го отделения в 1903 г. назначили генерала Целебровского, до этого руководившего Военно-ученым комитетом Главного штаба. Он возглавлял военную разведку до 1905 г., когда его сменил генерал Н. С. Ермолов, занимавший этот пост до 1906 г
.


07 янв 2016, 20:58
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Ответить на тему   [ Сообщений: 52 ] 
На страницу Пред.  1, 2, 3


   Похожие темы   Автор   Ответы   Просмотры   Последнее сообщение 
Нет новых сообщений Солдаты Второй Мировой Войны (коллекция оловянных солдатиков) - Hachette Коллекция - тест

[ На страницу: 1 ... 4, 5, 6 ]

в форуме Тестовые (Пробные) Коллекции

trek

117

125061

28 янв 2020, 16:35

Monika Перейти к последнему сообщению

Нет новых сообщений Солдаты Второй Мировой Войны (коллекция оловянных солдатиков) - Hachette Коллекция - тест

в форуме Фигурки Купить-Продать

Monika

1

3329

02 фев 2020, 19:37

Monika Перейти к последнему сообщению

Нет новых сообщений Солдаты Второй Мировой Войны (коллекция оловянных солдатиков) - Hachette Коллекция - тест

в форуме Фигурки Купить-Продать

Monika

1

3327

29 янв 2020, 11:37

Monika Перейти к последнему сообщению

Нет новых сообщений Звёздные Войны. Официальная коллекция комиксов №43 - X-Истребитель: Разбойная эскадрилья. Часть 5

в форуме Звёздные Войны. Официальная Коллекция Комиксов

gordey

4

2034

18 фев 2020, 11:35

Patrick Перейти к последнему сообщению

Нет новых сообщений Звёздные Войны. Официальная коллекция комиксов №39 - X-Истребитель: Разбойная эскадрилья. Часть 1

в форуме Звёздные Войны. Официальная Коллекция Комиксов

gordey

6

2407

19 окт 2019, 17:54

elysey Перейти к последнему сообщению


Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: 1Abrikoska, 1Liana, chamil54, DmetreiSolod, DrUdler, ElenaSamara, Google [Bot], Google Adsense [Bot], ilga, Kuzmich, Mail.Ru [Bot], Nika, tula, Yandex [Bot], Yandex Direct [bot]

наполеоновские войны, Энциклопедия Таро купить, Властелин Колец Шахматы отзывы, жизнь на ферме журнал
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять Фото

Найти:
Журнальные серии ДеАгостини и другие коллекционные издания Партворки.

2010-2020 Форум о журнальных коллекциях Deagosini, Ашет коллекция, Eaglemoss и других издательств.

При использовании материалов сайта активная ссылка на сайт обязательна!

Рейтинг@Mail.ru