Генералы Наполеоновских войн

Пётр Васи́льевич Дени́сьев (1766 – после 1849), генерал-майор. 1Денисьев Пётр Васильевич.Из дворян Курской губернии. В Углицком мушкетёрском полку числился, как Денисьев "1-й", позже, как - "2-й". (1766 - после 1849). Генерал-майор (1814). Из дворян Курской губернии.
Вступил в службу 14 марта 1785 года вахмистром в Лейб-гвардии Конный полк. 1 января 1794 года выпущен капитаном в Малороссийский гренадерский полк, в том же году участвовал в польской кампании.
19 января 1799 года произведён в майоры с зачислением в Улицкий мушкетерский полк. В чине подполковника участвовал в русско-австрийско-французской войне 1805 года и в русско-прусско-французской войне 1806-1807 годах. Отличился при Прейсиш-Эйлау, Гейльсберге и Фридланде. 13 декабря 1807 года произведён в полковники. С 28 ноября 1808 года командовал Углицким мушкетерским полком.
19 октября 1810 года назначен шефом Бутырского мушкетерского полка.
В Отечественную войну 1812 года командовал 2-й бригадой, состоящей из Бутырского и Томского пехотных полков, 24-й пехотной дивизии в составе 6-го пехотного корпуса генерала Д.С. Дохтурова, 1-ой Западной армии. Участвовал в Смоленском сражении, в Бородинском сражении оборонял батарею Раевского. Затем сражался под,Тарутиным, при Малоярославце и Красном. В 1813 году участвовал в блокаде крепости Кюстрин. Отличился в сражении при Лейпциге, за что 11 января 1814 года был произведён в генерал-майоры (со старшинством от 6 октября 1813 года). В 1814 году был в делах при Суассоне, Краоне, Лаоне, участвовал во взятии Парижа. Командуя 1-й бригадой 24-й пехотной дивизии, участвовал во 2-м походе во Францию в 1815 году.
С 8 марта 1816 года командовал 3-й бригадой 11-й пехотной дивизии. С 8 апреля 1826 года состоял по армии, был презусом (председателем) военного суда при Киевском ордонансгаузе. 4 января 1834 года по болезни уволен в отставку с мундиром и пенсионом полного жалования.

Добавлено спустя 22 секунды:
холост . Награды:


Св. Георгия 4-й ст.

Св. Владимира 4-й ст. с бантом

Св. Анны 1-й ст.

Серебряная медаль в память Отечественной войны 1812 г.

Золотое оружие "За храбрость"

Продолжай, Алекс.

давно хотел выставить эту противоречивую личность ,которая стала козлом отпущения Березине Па́вел Васи́льевич Чича́гов (1767—1849) — русский адмирал, сын Василия Яковлевича Чичагова, морской министр Российской империи с 1802 по 1809 гг. (официально по 1811 г). Известный англофил. В 1812 году сменил Кутузова в качестве командующего Дунайской армией, руководил преследованием Наполеона по территории Белоруссии. После переправы французов через Березину обвинён в неспособности преградить неприятелю путь к отступлению. Остаток жизни провёл на чужбине. семья - Чичагова, Елизавета Карловна, (урожд. Проби Элизабет), ум. 1811. Дочь капитана Чарлза Проби, начальника Чэтемского порта. Дети Аделаида (Адель) (род. 24.09.1800)
Юлия (род. 1802)
Екатерина (род. 1806).
Павел Васильевич Чичагов



Павел Васильевич Чичагов родился 27 июня 1767 года в Санкт-Петербурге, в семье моряка В. Я. Чичагова. Отец, из небогатых дворян, трудом пробил себе дорогу и к концу жизни стал адмиралом, известным морскими победами при Эланде, Ревеле, Выборге. Выдвинувшийся на командном и административном поприще, а не при дворе, адмирал воспитал своих детей достойными людьми. Из-за недоверия отца к Морскому корпусу Павел не получил систематического образования; когда В. Я Чичагова перевели с поста главного командира Кронштадтского порта в Адмиралтейств-коллегию, Павел учился у разных учителей, затем в школе Св. Петра, а с 1779года оставил школу и брал частные уроки математики, в которой делал успехи.

Рассказы отца о флоте пробудили в П. В. Чичагове любовь к морской профессии. Но поступить на флот, не закончив Морской корпус, можно было только через гвардию. Когда представился случай, в должности унтер-офицера Павел вступил в гвардейский полк. В 1782 году В. Я. Чичагов, назначенный командовать Средиземноморской эскадрой, взял сына с собой адъютантом в чине поручика армии. Когда отца произвели в адмиралы, Павел стал его генеральс-адъютантом. Плавание послужило хорошей школой, а пример В. Я. Чичагова продемонстрировал, как должен действовать командующий в море. Виденное за границей послужило пищей для ума будущему морскому министру.

В 1787 году офицер Чичагов на корабле "Иезекииль" участвовал в походе отряда контр-адмирала Т. Г. Козлянинова к Борнхольму, затем был назначен состоять при отце в Санкт-Петербурге. До 1788 года он изучал высшую математику.

Русско-шведская война 1788-1790 годов прервала мирные занятия. 3 апреля 1789 года П. Чичагова произвели в капитаны 2-го ранга. Будучи командиром флагманского корабля адмирала В. Я. Чичагова "Ростислав", в кампанию 1789 года он крейсировал с флотом и участвовал в сражении у Эланда; весной - летом следующего года Чичагов командовал тем же кораблем в сражениях у Ревеля и Выборга. Под Ревелем "Ростислав" стоял в центре боевой линии, принявшей удар шведов, за что его командир получил орден Св. Георгия IV степени. В Выборгском сражении "Ростислав" оказался среди передовых кораблей, гнавших противника к Свеаборгу. Моряка, доставившего радостную весть о победе, Екатерина II произвела в чин капитана 1-го ранга; П. Чичагов получил также золотую шпагу с надписью "За храбрость" и 1000 червонцев. Позднее он командовал кораблем на Балтике и ездил в Англию для совершенствования знаний. В 1795-1796 годах Чичагов - командир корабля "Ретвизан" ходил к британским берегам в эскадре вице-адмирала П. И. Ханыкова и крейсировал с английским флотом. Дальнее плавание закалило Павла Чичагова и дало ему опыт командира корабля и возможность поучиться у британских коллег. Английские моряки также оценили умение Чичагова, что в дальнейшем сказалось на его судьбе.

Вступление на престол Павла I первоначально не затронуло судьбу П. В. Чичагова. 13 ноября 1796 года его произвели в капитаны бригадирского ранга; следующим летом, когда император возглавил учебное плавание флота, Чичагов командовал кораблем "Ростислав" и за старание был удостоен шпаги с орденом Св. Анны III степени на эфесе. Однако уже 22 сентября моряка уволили со службы в том же чине по молодости лет. Скорее всего, он вышел в отставку вслед за отцом, которого оскорбляла необходимость подчиняться Г. Г. Кушелеву, ранее служившему у него мичманом.

П. В. Чичагов почти полтора года оставался вне флота. Он намеревался поселиться в деревне и улучшить положение крестьян. Но в декабре 1797 года пришло письмо Елисаветы Проби, любимой девушки Чичагова, с которой молодой моряк познакомился в Англии. Умер ее отец, препятствовавший их браку из-за разницы вероисповеданий. Он обратился к А. А. Безбородко с просьбой разрешить выехать в Англию и жениться на иностранке, но получил отказ в следующих выражениях: "Император находит в России настолько достаточно девиц, что нет надобности ехать искать их в Англию". Моряк излил свое горе С. Р. Воронцову, и тот обратился к генерал-прокурору Лопухину с просьбой о помощи. Однако произошли события, изменившие обстановку. Намечались совместные действия русского и английского флотов против Франции, успехи которой беспокоили императора. Граф Воронцов убедил Г. Г. Кушелева, занимавшего при Павле I должность помощника по морской части, в признанных английскими моряками достоинствах П. В. Чичагова. Любимец императора замолвил слово, и 9 мая Павел I повелел принять Чичагова на службу контр-адмиралом. Но вскоре жизнь вновь повернулась к непокорному моряку темной стороной.

21 июня 1799 года Кушелев объявил, что император повелел отставить контр-адмирала от службы без ношения мундира. Л. М. Чичагов, пользовавшийся "Записками" адмирала, объяснил этот случай. Павел I вызвал моряка в Павловск, но Кушелев, опасавшийся конкуренции, поговорил с Чичаговым в приемной и доложил царю, что П. В. Чичагов намеревается перейти на английскую службу. Разгневанный император приказал уволить моряка в отставку, затем призвал в кабинет, кричал на него и после горячего объяснения приказал арестовать. Чичагов сослался на права кавалера ордена Св. Георгия, однако по приказу самодержца его флигель-адъютант Уваров сорвал с мундира крест и знаки различия, а моряк сбросил и мундир, оставшись в жилете. Так полуодетым он и был отправлен в Петропавловскую крепость.

Заключение продлилось недолго. Англичане ждали русскую эскадру, и Павел решил вернуть Чичагова на службу, объяснив его заключение якобы революционными взглядами. 1 июля он приказал столичному генерал-губернатору Палену навестить Чичагова и выяснить, собирается тот служить как верноподданный, или остается в равелине. Очевидно, Чичагов избрал первое. В крепости он чуть не умер от горячки. Указ от 2 июля предписывал освободить контр-адмирала и вызвать его в Петергоф к Кушелеву. В тот же день моряка приняли на службу с назначением командующим эскадрой, которая готовилась вернуть Голландию под корону принцев Оранских.

5 июля П. В. Чичагов прибыл в Ревель и принял командование эскадрой, которой следовало доставить авангард десанта в Голландию. Опытный моряк старался сделать все возможное для сохранения сил и жизней русских солдат, ему непосредственно не подчиненных. 9-15 июля суда приняли дивизию генерал-лейтенанта Германа. 16-17 июля пришли на рейд союзные корабли и транспорты; им предстояло доставить вторую половину русских войск. Погрузку провели быстро, но противные ветры удерживали эскадру под Ревелем. Лишь на буксире гребных судов и верпованием удалось за 9 часов упорной работы вывести корабли к Наргену; усилия и рвение командиров вызвали удивление иностранных капитанов, а Павел I объявил свое благоволение за быстрое отправление экспедиции.

Эскадра П. В. Чичагова, несмотря на повреждения отдельных кораблей, 26 августа вышла к параллели острова Тексель, где стало известно о захвате англо-русским флотом острова вместе со всем голландским флотом. Но британскую дивизию Аберкромби, высаженную на голландский берег, следовало поддержать и развить первый успех, чтобы вытеснить французов из Голландии. Зайдя в Англию, эскадра Чичагова 3 сентября пришла на Тексельский рейд; 5-8 сентября с ее кораблей были высажены войска у деревни Гельдерн.

Плавания оказались нелегкими для русского флота по причине неудовлетворительного состояния кораблей, которое граф С. Р. Ворониов охарактеризовал словами "дурно и гнило"; в последующем он отмечал, что П. Чичагов и младший флагман К. Брейер в десантной операции проявили высокое искусство. Оба они за организацию высадки получили ордена Св. Анны I степени. Император уже не возражал против женитьбы Чичагова, и в 1800 году контр-адмирал вернулся с молодой супругой. В том же году он должен был вновь отправиться с эскадрой в Англию, но император отменил экспедицию, ибо русско-английские отношения испортились.

Благоволение Павла I не гарантировало спокойствия. Опала коснулась всей семьи Чичаговых. Вслед за Павлом с флота ушли братья. В "Записках" П. В. Чичагов упоминал, что император лишил камергерского ключа и отправил в имение его младшего брата, приказал выслать из столицы ослепшего В. Я. Чичагова, который без разрешения приехал в Санкт-Петербург, чтобы встретиться с сыном и невесткой.

Смена власти в начале XIX века полностью изменила жизнь П. В. Чичагова. Вступившему на престол Александру I, в детстве получившему образование либерального оттенка, требовались соратники для проведения в жизнь реформ. 12 мая 1801 года Александр назначил П. В. Чичагова в свою свиту, а 24 августа 1802 года - членом Комитета по образованию флота и докладчиком по делам комитета. Мнение Чичагова обрело решающее значение для царя касательно морского дела.

В том же году коллегиальное правление флотом было заменено Министерством военных морских сил России. Первым министром 9 сентября 1802 года стал адмирал Николай Семенович Мордвинов; однако уже 28 декабря он ушел в отставку, ибо был возмущен тем, что флотом фактически управлял П. В. Чичагов. 31 декабря Александр I назначил П. В. Чичагова товарищем министра морских сил, в июле 1807 года пожаловал его чином адмирала с назначением морским министром. По свидетельству современника, Чичагов практически самостоятельно управлял министерством, все дела поступали к императору только через него. Благодаря этому он ввел немало нового и необходимого для флота. Весной 1803 года по его предложению на кораблях появилась должность ревизора, значительно облегчившая хозяйственные заботы командиров; летом 1804 года Чичагов разработал правила для ревизоров. Обращаясь к министру внутренних дел 22 сентября 1803 года, он предложил объединить руководство порядком в портовых городах в руках главного командира, которому подчинялась и полиция. Были назначены флотские начальники, установлены правила их деятельности. В результате появилась система управления портовыми городами, которая лишь с некоторыми изменениями прослужила До 20-го столетия. 25 мая 1804 года был высочайше утвержден доклад о совершенствовании организации флота и минимизации числа бумаг, обращающихся на корабле.

В октябре 1803 года глава морского ведомства предложил для ускорения кораблестроительных работ в Архангельске мастерам-кораблестроителям поручить разработать тип корабля, сочетающего современные достижения с малой осадкой, допускающей перевод его через бар Северной Двины без значительных задержек. Весной 1804года были утверждены верноподданные доклады Чичагова о совершенствовании проб пушек и положение для использования артиллерийских орудий во время службы (прототип устава морской артиллерии). Значительное внимание он уделял и обшивке корпусов медью.

Средств для развития флота требовалось много. 9 декабря 1803 года Адмиралтейств-коллегия слушала сообщение Чичагова о создании фонда морского департамента, который позволял бы упрощать получение средств для срочных расходов. Вице-адмирал стремился как упростить вопросы снабжения, так и всемерно экономить средства.

Чичагов прекрасно понимал и необходимость заботы о людях на флоте. 4 июля 1804 года вице-адмирал сообщил коллегии высочайшее повеление оплачивать служителям работу в выходные и праздничные дни (что, очевидно, ранее не делали). 7 июня 1803 года он докладывал о необходимости оплаты труда рабочих Охтенской слободы наравне с вольными; 20июля 1803 года последовало повеление о сухопутном провианте (в то время более питательном, чем морской) для малооплачиваемых служителей флота; 25 ноября 1803 года Чичагов предложил разместить медиков и создать небольшие аптеки в зданиях, где жили флотские чиновники и служители.

14 июля 1804года коллегия слушала высочайшее повеление по докладу Чичагова о запрете телесных наказаний штурманских помощников унтер-офицерского чина. Добиться большего ограничения произвола офицеров в назначении наказаний вице-адмиралу не удалось. Только через полвека позор телесных наказаний удалось изгнать из русского флота. Руководитель морского ведомства умел и потребовать исполнения и дисциплины. 28 марта 1803 года Адмиралтейств-коллегия слушала указ о смене и предании суду главного командира Астраханского порта, и Чичагов предложил отдать под суд всех виновных в поборах. Он добивался дисциплины и порядка на кораблях, требовал, чтобы морскую форму носили только моряки, не нарушая ее.

Чичагов прекрасно понимал значение морской торговли и для страны, и для развития флота, которому требовались подготовленные кадры. 29 ноября 1804 года он согласился с предложением министра коммерции Румянцева выдавать премии для ободрения купечества. Но флот нуждался в особых условиях для базирования и секретности передвижений. Видимо, этим и объясняется, что 29 февраля 1804года Адмиралтейств-коллегия слушала указ о превращении Севастополя в главный военный порт на Черном море; 13 июля Чичагов сообщил членам коллегии о прекращении торговых дел в Севастопольском порту.

Чичагов старался дать образование молодежи и одновременно сохранить морской дух в учебных заведениях. Морской кадетский корпус под управлением П. К. Карцова и его помощников готовил кадры мореходов, часть из которых получила возможность отшлифовать способности в первых океанских плаваниях и на иностранных судах. Юношей обучали преимущественно морскому делу. Только с 1811 года, когда П. В Чичагова сменил на посту министра И. И. де Траверсе, начался перевод флота к армейской муштре. Развитие получили штурманское и кораблестроительное училища.

Можно считать инициативой Чичагова высочайшие повеления о публикации переводных книг по судостроению и артиллерии на казенный счет и награждениях для переводчиков. 27 мая 1803 года он предложил отделить инструментальную мастерскую от морской типографии, а 8 октября сообщил Адмиралтейств-коллегии высочайше утвержденный доклад о казенном содержании последней. Долгие годы морская типография служила делу образования и воспитания чинов морского ведомства. Именно на ее базе возник журнал "Морской сборник", который без государственной поддержки вряд ли мог существовать.

В 1804 году по представлению Чичагова была утверждена новая, более удобная одежда для моряков; вместо шпаг ввели кортики, надолго ставшие атрибутом формы российских моряков.

Многие современники считали Чичагова способным и деятельным человеком, на котором держалось морское ведомство России. Выше указан далеко не полный перечень дел товарища морского министра. Кораблестроение и порты, кадры и многое другое были тяжелой ношей даже для закаленного морем человека. Столкновения по делам службы с другими министрами и борьба со злоупотреблениями не добавляли здоровья, и вполне понятно, что Чичагов подумывал об отдыхе. Но с 1804 года началась постоянная полоса войн. Российским флотам пришлось вступить в бой на всех военно-морских театрах, и Чичагов не мог в такой обстановке оставить свой пост.

После начала русско-турецкой войны 1806-1812 годов, в начале 1807 года был принят разработанный Чичаговым план. Он предусматривал прорыв Черноморского флота в Босфор и высадку там 15-20тысяч войск; со стороны Средиземного моря англо-русские силы должны были войти в Дарданеллы и отвлечь неприятеля, действовавшего против Дунайской армии. Чичагов направил Д. Н. Сенявину инструкцию о прорыве через Дарданеллы совместно с 5-6 кораблями английского флота, которые должны были присоединиться у пролива; главной целью являлось покорение турецкой столицы. Кроме того, Сенявин должен был отрядить суда для нарушения торговли Египта и сохранения влияния в Сицилии. Но английский адмирал Дакуорт решил прорваться через проливы в одиночку и потерпел поражение. Сенявин, ожидая начала высадки в Босфоре, ограничился блокадой Дарданелл и 10 марта овладел Тенедосом. Получив базу у входа в пролив, русская эскадра прервала подвоз продовольствия в Константинополь, 10-11 мая в Дарданельском и 19 июня в Афонском сражениях нанесла поражение турецкой эскадре. Однако активные Действия Сенявина не могли привести к успешному исполнению плана Чичагова из-за неготовности Черноморского флота.

Война со Швецией, начатая под давлением Наполеона, потребовала значительных усилий. Зимой 1808 года русские войска перешли финскую Фаницу и оттеснили шведов на северо-запад, выйдя к Ботническому заливу, взяли укрепления Гангута и Свеаборг. Гребная флотилия весной - летом обеспечила перевозки грузов в шхерах. В открытом море флоту Швеции и прибывшей на помощь английской эскадре можно было противопоставить главным образом старые корабли и прибрежные суда, до времени запертые льдами. Тем не менее Александр I, несмотря на мнение главнокомандующего в Финляндии генерала Буксгевдена, приказал собрать войска и суда для высадки в Швеции. Так как средств было явно недостаточно, пришлось ограничиться тем, что отряд контр-адмирала Бодиско занял остров Готланд; но вскоре подошедшая шведская эскадра заставила его эвакуироваться. Главные силы русского флота под командованием адмирала П. И. Ханыкова только в июне смогли выйти в море и крейсировали у Гангута и Аландских островов, но при первой встрече с союзной эскадрой потеряли корабль, ушли в Балтийский порт и были заблокированы до осени. Союзники, получив господство на море, затруднили перевозки грузов для русских войск в Финляндии и высаживали десанты на берега Ботнического залива.

Чичагов немало сделал для того, чтобы русские флоты и флотилии успешно отразили натиск со всех сторон. Однако видимая неудача действий Балтийского флота против шведов ухудшила репутацию адмирала в свете. Он испортил отношения с главами ведомств, посылая морских офицеров для проверки информации других министров. Внутри собственного министерства Чичагов приобрел врагов, не позволяя чиновникам наживаться за счет казны. Единственной опорой Павла Васильевича оставался император, на которого моряк имел влияние.

В 1809 году Павел Васильевич с супругой уехал во Францию. Есть основание полагать, что он был доверенным лицом Александра I при Наполеоне. Адмирал вернулся из Парижа с останками скончавшейся от хронического недуга супруги, разочарованный в французском императоре. Незадолго до отъезда он похоронил отца. Император понял сложное положение Чичагова и удовлетворил его просьбу об отставке с поста морского министра, но оставил состоять при своей особе в качестве советника, пока не пришло время следующего ответственного поручения. 6 апреля 1812года император назначил адмирала генерал-губернатором Дунайских княжеств, командующим Дунайской армией и Черноморским флотом для организации нападения на Францию с юга при поддержке славянских народов и Турции. Выполнить замысел не удалось. Чичагов привел в порядок Дунайскую армию, однако не получил поддержки англичан и не смог добиться союза с Турцией. Он даже готовился к продолжению войны с турками и походу на Константинополь. Но началось вторжение наполеоновских войск в Россию, и войска Дунайской армии пришлось направить во фланг Великой армии, отставив все планы на юге.

Адмирал поспешил выполнить повеление императора. Части выходили в путь по готовности, авангард сформировали главным образом из конницы с небольшим числом пехоты. Чичагов намеревался переформировать армию за Днестром, для экономии времени присоединять войска к армии Тормасова по частям и рассчитывал, что окончательное соединение произойдет 7 сентября. Разлив рек задержал на несколько дней движение; тем не менее 18 августа армия начала переправу через Днестр.

Выход армии Кутузова южнее Москвы после Бородинского сражения открыл новые возможности для связи с 3-й и Дунайской армиями. 6 сентября Кутузов указал Тормасову оборонять Волынь, Подолию и особенно Киев, обеспечивая действия Чичагова, которому предстояло идти на Могилев и далее для угрозы неприятельскому тылу. Аналогичные указания получил Витгенштейн. Все русские силы подтягивались ближе друг к другу, замыкая противника в кольцо вдали от его баз снабжения. Появлялась реальная возможность разгромить армию Наполеона, часть которой уже была деморализована. Однако Александр I решил провести в жизнь иной замысел. Корпус Витгенштейна и армия Чичагова должны были, оттеснив противостоящие неприятельские войска и оставив часть сил для прикрытия, соединиться на Березине и перерезать путь отступления французов. Численность двух группировок составляла на бумаге 140 тысяч. Однако часть их требовалась для нейтрализации Шварценберга и других отдельных корпусов противника. План не предусматривал общего командования на Березине; очевидно, царь оставлял честь победы за собой. Кутузов, подчиняясь высочайшей воле, 10 сентября соответствующим образом изменил инструкции Чичагову.

7 сентября Дунайская армия прибыла на Волынь, а 17 сентября войска Тормасова и Чичагова были объединены под командованием последнею в 3-ю Западную армию численностью 80тысяч человек, расположенную у Любомля. Оттеснив Шварценберга за Буг, Чичагов 16 октября, оставив корпус Сакена (около 26 тысяч человек) против Шварценберга и Ренье, с 32 тысячами человек выступил из Брест-Литовска к Минску. 4 ноября его авангард занял город, где были взяты большие запасы провианта, медикаментов и других предметов снабжения французской армии. Тем временем 2 ноября Кутузов предписал Витгенштейну, а затем и Чичагову идти к Березине. Он намеревался разбить противника, отходившего после неудачного боя под Малоярославцем по Старой Смоленской дороге. Главные силы русской армии, двигаясь параллельно отходящим французам, наносили удар за ударом противнику. Складывались обстоятельства, позволяющие полностью разгромить французов при Березине войсками Чичагова, Витгенштейна и Кутузова. Однако из-за несогласованности действий адмиралу пришлось сыграть в сражении и главную, и трагическую роль.

9 ноября авангард 3-й армии взял Борисов. 10 ноября прибыли, заняли переправы, город и правый берег от Зембина до Уши главные силы. Не располагая временем и средствами для сооружения укреплений у Борисова и со стороны Бобра, предписанных инструкцией императора, Чичагов Послал для рекогносцировки кавалерийские отряды по всем дорогам. Направленный на восток авангард П. П. Палена столкнулся с авангардом главных сил Наполеона и был отброшен за Березину.

По разным оценкам, противник имел 40-45 тысяч боеспособных войск. Чичагов после выделения отрядов и потерь от болезней и боев располагал только 20 тысячами, включая 9тысяч кавалерии, мало полезной в лесах и болотах. Даже собрав все войска в одно место, адмирал имел против себя превосходящие силы. Погодные условия и действия неприятеля еще более усложнили его положение. Предстояло удерживать позицию длиной 50 верст, не допуская противника к Минским и Виленским магазинам. Если учесть, что на реке были броды, а ширина ее не препятствовала быстрой постройке моста, неясно было, где противник начнет переправу.

Замысел окружения Наполеона требовал совместных действий нескольких групп войск. Но обещанные Чичагову отряды Штейнгеля (35 тысяч) и Эртеля (15 тысяч) не подошли. Витгенштейн и Штейнгель двигались по левому берегу Березины вместо соединения с Чичаговым, а Эртель стоял в Мозыре, ссылаясь на падеж скота. Следовало рассчитывать только на себя. Адмирал решил удержать борисовское предмостное укрепление и тем дать возможность Кутузову прибыть к переправе одновременно с Наполеоном; Чичагов еще не знал, что главные силы Кутузова далеко, в 175 верстах, ибо фельдмаршал сообщал, что идет по пятам противника.

Адмирал первоначально главные силы оставил у предмостного укрепления, поставил на левом фланге дивизию генерал-майора Чаплица, защищавшую дорогу через Зембин на Вильно. Правый фланг до Березова прикрывали кавалерийские отряды; Чичагов считал, что Наполеон не пойдет в этом направлении под угрозой столкновения с главными силами Кутузова. Но сообщение о появлении войск Шварценберга в тылу и повеление Кутузова принять меры предосторожности на случай, если Наполеон по берегу двинется к Бобруйску, создавали опасение за сохранность магазинов в Минске. Опасаясь движения Наполеона на Минск, Чичагов с частью сил направился ему наперерез. Однако в пути адмирал узнал, что французы переправляются на другом фланге, и немедленно двинулся обратно. 15 ноября он собирал и переформировывал корпуса, пытался получить помощь от Витгенштейна и авангардов Кутузова, но безуспешно.

Решительный удар не получился. Наступление Чаплица задержалось из-за вмешательства начальника штаба армии Сабанеева. Витгенштейн, приехавший около 14.00 без войск, помощи не оказал; против Виктора он направил только 14-тысячный отряд, а все остальные войска у Борисова спокойно переправлялись через реку и вытесняли французов на запад, хотя князь имел приказ воспрепятствовать переправе. Ермолов, четырехтысячный отряд которого Чичагову нечем было накормить, в бою не участвовал, а казаки Платова оказались бесполезны в лесистой местности. В результате вместо 140 тысяч, запланированных Александром I, Наполеону противостояли менее 20 тысяч Чичагова.

16 ноября на восточном берегу Виктор до вечера сдерживал Витгенштейна и ночью ушел за реку; утром 17 ноября мосты у Студенки зажгли по приказу императора, и оставшиеся на левом берегу французские войска сдались. Потери французов составили до 50 тысяч человек, русских - до 8 тысяч. В тот же день Наполеон с гвардией направился к Зембину, за ним 9-тысячная французская армия. Войска Чичагова преследовали ее, нанесли поражение арьергарду и заняли Вильно; адмирал остановился в городе, а его армия, в которой оставалось 15 тысяч человек, направилась к границе.

Несмотря на эти успехи, в глазах общественного мнения Чичагов оказался виновником бегства Наполеона; основу обвинения создал Кутузов, который писал в донесении императору:

"Сия армия, можно сказать, 12, 13 и 14 числа ноября находилась окруженная со всех сторон. Река Березина, представляющая натуральную преграду, господствуема была армиею адмирала Чичагова, ибо достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство 18 верст), чтобы воспрепятствовать всякому переходу неприятеля. Армия Витгенштейна от Лепеля склонилась к Борисову и препятствовала неприятелю выйти с сей стороны. Главный авангард армии Платова и партизаны мои теснили неприятеля с тыла, тогда как главная армия шла в направлении между Борисовом и м. Березином с тем, чтобы воспрепятствовать неприятелю, если бы он восхотел идти на Игумен. Из сего положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель неприятельскую; незанятый пост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам подали неприятелю удобность перейти при Студенке".

А. П. Ермолов, начальник штаба 1-й Западной армии, а потом командир отряда в авангарде Платова, наоборот, порицал медлительность Кутузова, из-за которой наполеоновские войска беспрепятственно переправились за Днепр; он считал, что фельдмаршал сдерживал передовые отряды до подхода главных сил. Е. В. Тарле сделал предположение, что Чичагов, Кутузов и Витгенштейн не хотели встречи с Наполеоном и не встретились с ним. Читателю очевидно, что Чичагов все-таки встретился с главными силами наполеоновской армии.

После продолжения наступления за границы России Чичагов обложил Торн. Но о падении крепости 4 апреля докладывал уже не адмирал, а сменивший его Барклай-де-Толли. Передача командования произошла в феврале после неоднократных просьб адмирала об отставке. Чичагов, как только представилась возможность, выехал за границу. Он был оскорблен обвинениями общества. Влияние на Александра I Аракчеева исключало возможность либеральных реформ.

За границу Чичагов выехал в 1814 году. Летом 1816года участник Дальнего плавания на корабле "Суворов" лейтенант С. Я. Унковский нашел адмирала в Лондоне и 3 часа с ним разговаривал. Возможно, адмирала навещали и другие моряки заходивших в Англию судов. Во всяком случае, на флоте о нем помнили. В 1831 году контр-адмирал М. П. Лазарев писал А. А. Шестакову:

"...Скажу тебе, что существует комитет под председательством адмирала Грейга для улучшения некоторых частей по флоту, но дело идет не совсем успешно. Чем более смотрю на все, тем более удостоверяюсь, что флот не достигнет той степени совершенства, в которой он находился при Чичагове. Не слушай ты тех сказок, что у нас теперь много кораблей, а между тем нет того ни духу, ни честолюбия, которые были тогда...".

За границей, в 1815 году, П. В. Чичагов начал писать "Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал". Когда адмирал ослеп, он пользовался специальным устройством. В записках Павел Васильевич не только вспоминал о жизненном пути своем и отца, но и высказывал интересные суждения, которые позволяют понять внутренний мир этого сложного человека. Изгнанник также желал прояснить кое-что неясное и оправдаться перед потомками.

Записки представляют интерес во многих отношениях. Здесь и эпизоды исторических событий, в которых участвовали Чичаговы, и родословное древо семьи, и рассуждения автора по многим вопросам. Большое внимание Чичагов уделил в "Записках" Екатерине II, правление которой считал примером.

Окончательно Чичагов расстался с Родиной в 1834 году, когда на приглашение Николая I вернуться ответил отказом. Последние 14 лет адмирал провел в Италии и Франции, главным образом в Париже и местечке Со под Парижем, у дочери Екатерины дю Бузе. Скончался он 20 августа 1849 года. Перед смертью, чтобы окончательно порвать с бренным миром, Чичагов отослал письма Александра I и свои награды Николаю I. Он хотел сжечь записки, но младшая дочь Екатерина упросила его не делать этого. Адмирал оставил архив дочери с запретом передавать его другим членам семьи. Однако дальний родственник мужа Екатерины, граф де Бузе, в 1855году опубликовал в Париже похищенные им несколько листков из записок Чичагова о 1812 годе. Несмотря на протесты и опровержения Екатерины Павловны, граф не успокоился. В 1758 году он уже в Берлине издал "Мемуары адмирала Чичагова", составленные из разных сочинений; позднее фальшивые мемуары были переизданы в Лейпциге Екатерина возбудила и выиграла дело против родственника, но, тем не менее, брошюра его вызвала немало толков в Европе. Сама Екатерина, от волнений разбитая параличом, 25 лет не вставала с постели и скончалась 31 августа 1882 года. Записки Чичагова она передала Л. М. Чичагову, благодаря которому часть их дошла до наших дней в публикации "Русской старины".

По разному оценивали современники человека сложной судьбы и нелегкого характера, по разному могут оценить и потомки. Павел Васильевич Чичагов немало сделал в каждой области, которой занимался. Он стал опытным флотоводцем и администратором, полководцем и писателем, мог бы служить Отечеству на посту и губернатора, и министра. Однако прямой и резкий характер не позволял ему мириться с упущениями равных ему и высших. Нажив множество врагов в сферах придворных, Чичагов оказался без той опоры, какой чиновнику служит дружба с другими чиновниками. До времени спасала поддержка Александра I, но когда изменилась политика царя, адмирал понял, что оказался в безвоздушном пространстве и не в состоянии ужиться в обществе, которым начинал управлять Аракчеев и ему подобные.

Моряк старался оправдывать свой девиз "etro et non paraitre" ("быть, но не казаться"). В его характере все чувства выражались весьма откровенно, и Чичагов, вероятно, не всегда понимал, к какому результату приведет тот или иной его шаг. В итоге он попадал в переделки вроде ареста при Павле I, при Александре I оказался в роли мальчика для порки после неудач русско-шведской войны на море, в Молдавии и после Березины, когда он фактически прикрыл неверные планы, утвержденные императором.

Читатель может убедиться, что П. В. Чичагов не повинен в тех обвинениях, которые на нем висят. Не мог он остановить по меньшей мере вдвое превосходящую его армию. Не в силах морской министр был и создать быстро флот, который мог бы одновременно успешно действовать и на Балтике, и на Средиземном море.

Вместе с тем следует отметить, что пылкий и решительный характер заставлял адмирала временами принимать решения, не соответствующие обстановке; так было, когда он после вторжения наполеоновской армии упорно добивался похода на Константинополь, предприятия, непосильного для государства.

По иронии судьбы, горячий патриот, в таком же духе воспитавший дочь, половину жизни провел в эмиграции.

Имена Чичаговых неоднократно были запечатлены на географических картах, на бортах кораблей. Моряки помнили и министра-реформатора, и его отца-флотоводца. Нашему поколению также следует отдать должное человеку-патриоту, каким был Павел Васильевич Чичагов.

Добавлено спустя 7 минут 20 секунд:
С 1771 года семья Чарлза Проби переехала в более вместительный и солидный дом времен королевы Анны «недалеко от доков, с росписью над потолком парадной лестницы, комнатами для слуг и помещением для кареты». Все дети получили строгое воспитание и хорошее образование. Мальчики учились в Вестминстере, в одной из лучших лондонских школ, девочки, как было принято, обучались дома, они хорошо говорили по-французски и музицировали. Ранняя смерть матери в 1783 году, когда Элизабет не исполнилось еще девяти лет, сблизила членов семьи, особенно девочек, на плечи которых легли заботы о доме и об отце. Попавший к ним в 1795 году русский морской офицер Павел Васильевич Чичагов был очарован гостеприимной и дружелюбной атмосферой дома, свободной и достойной манерой обращения и умным живым разговором дочерей Чарлза Проби, привыкших к общению с коллегами отца, которых им нередко приходилось принимать. П.В.Чичагову было в это время уже около 30 лет.
Сын прославленного адмирала, Василия Яковлевича Чичагова, он закончил в Петербурге Морской корпус и с ранних лет был приучен к суровым морским условиям. Впервые он увидел Англию пятнадцатилетним юношей во время похода русской эскадры в Средиземное море, когда состоял адъютантом своего отца. В 1792 году он вместе с братом Петром провел в Англии около года, изучая английский язык и занимаясь в военно-морском училище в Портсмуте. Теперь, в 1795 году он волею судьбы снова оказался в Британии в качестве капитана 66 пушечного корабля «Ретвизан», пострадавшего во время совместных англо-русских военных действий против французов. В соответствии с договоренностями между союзными странами он получил от своего начальника вице-адмирала Петра Васильевича Ханыкова «приказание ввести корабль в Чатамский док, обшить его медью и устроить совершенно на английский образец». В течение долгих месяцев Павел имел возможность наблюдать за работами в доках. Искренне восхищаясь накопленным англичанами морским опытом, их порядками и профессионализмом, он признавался относившемуся к нему с большой симпатией С.Р.Воронцову: «… имею пред глазами ежедневное производство работ, касательно кораблестроения, и деятельно уже более еще, нежели умозрительно вижу, сколь далеко находимся мы со флотом своим от подобия исправного флота…» Его страстная заинтересованность в пополнении знаний, желание вникать во все профессиональные детали не могли не вызвать интереса и уважения управляющего доками Чарлза Проби, который стал приглашать к себе в дом задержавшегося в Чатэме почти на год симпатичного и умного русского. П.В.Чичагов вспоминал: «… я нанял квартиру в городе, сколь было возможно, поближе к эллингу, и явился к начальнику порта… Это был флотский капитан, свыше 80-ти лет, по имени Проби … Он был вдов уже с давнего времени, и семейство его состояло из двух сыновей, находившихся в отсутствии, и из четырех дочерей, их коих только две были замужем. Общество их было приятно, благодаря царившему в нем тону довольства. Девицы были музыкантши, младшая дочь более другой. Так как я очень любил музыку, то гармония послужила к нашему сближению, и я нашел так много соотношений между чувствами и склонностями этой девицы с моими, что с каждым днем более и более привязывался к ней… Наконец, несмотря на все мое предубеждение против женитьбы, я почувствовал действительно, что мне весьма трудно будет расстаться с мисс Елизаветой Проби; я думал даже, что без нее не буду счастлив… » Но предложение руки и сердца, сделанное Павлом Васильевичем перед самым отъездом в Россию и с радостью встреченное мисс Проби, вызвало негодование ее отца, решительно отказавшегося выдать дочь за иностранца и иноверца. Вопреки обстоятельствам молодые люди поклялись друг другу в любви и преданности и продолжали обмениваться письмами. Казалось, все препятствовало их союзу: и воля отца, и реакция императора Павла I, сперва воспротивившегося браку, говоря, что «в России настолько достаточно девиц, что нет надобности ехать искать их в Англию», и то преследовавшего Чичагова, вплоть до лишения всех отличий и помещения в Петропавловскую крепость, то награждавшего его и повышавшего в чине. Все же свадьба состоялась в 1799 году, после смерти Чарлза Проби, благодаря активному содействию русского посла в Лондоне С. Р. Воронцова. Дипломат по природе, Семен Романович, убеждая влиятельных лиц в России отпустить Чичагова в Англию для бракосочетания, приводил в качестве весомых доводов возможность использовать родственные связи невесты с влиятельной политической фигурой, лордом Кэрисфортом и его женой, приходившейся сестрой лорду Гренвиллу, игравшему важную роль в министерстве Питта. По случаю бракосочетания своих подопечных в русской посольской церкви на Грейт Портланд-стрит он устроил обед, на который не преминул пригласить именитых родственников. Православный обряд состоялся на следующий день после венчания в старой англиканской церкви в Беддингтоне 5 ноября 1799 года. «Какой подарок нам, обожаемый отец мой, дозволение именовать вас нежнейшим прозвищем, какие только даются у людей. Память о нем я сохраню на всю мою жизнь, которую посвящаю сладостной заботе доказать вам, насколько я превзойду заповедь, повелевающую нам лишь чтить отца своего… я принадлежу навсегда и всецело тому, кто дозволил мне иметь счастье, называться его сыном… »
Когда Чичагов с женой, наконец, отправился в Петербург летом 1800 года, в России наступали самые мрачные дни павловского царствования, особенно тревожные для иностранцев английского происхождения в связи с резко ухудшившимися отношениями с бывшей союзницей — Британией. Павла Васильевича волновала в этот момент не только судьба жены, но также С.Р.Воронцова, попавшего в опалу, и его детей Михаила и Екатерины. Еще с борта «Ретвизана» он писал Воронцову: «Я очень хорошо знаю, что никто не в состоянии лучше Вас оценить жертву, приносимую моей женой тем, что она мне сопутствует, не чувствовать сильнее вас все благо жить в земле свободной.… Дай Бог, чтобы какое-нибудь великое событие свершилось в этот промежуток времени, и чтобы добродетель, дарования и честь, доныне гонимые и униженные, заняли свои места: тогда я еще раз обнял бы вас в стране свободы… Это, однако же, грезы, рассеивающиеся при пробуждении, а при нас остается угнетение и гонения. Раз Вы приняли решение не возвращаться более в страну ужасов, в которой играют бытием и счастьем более тридцати миллионов душ, я спокоен насчет Вашей участи, но желаю знать, столь же твердо Вы решились оставить при себе детей ваших: ибо тирания, не гнушающаяся никакими средствами, когда она может делать зло, в особенности же мстить, употребляет яд, если не может биться оружием явным. Могли бы, может быть, в виде снисхождения, оставить Вас в покое, требуя присылки Вашего сына. Знают о Вашей нежности к нему; знают также, что это будет вернейший залог, чтобы заставить Вас возвратиться на Вашу несчастную родину…» Близкие и очень доверительные отношения графа Семена Романовича с Чичаговым сохранялись всю их жизнь, о чем свидетельствуют письма Павла Васильевича, составившие целую книгу многотомного архива Воронцовых. Письма графа, в которых он делился самыми сокровенными и небезопасными с политической точки зрения мыслями, Чичагов уничтожал по просьбе самого Воронцова. Заботам Павла Васильевича поручал Воронцов в 1801 году своего сына, будущего генерал-губернатора Новороссийского края и наместника в Бессарабии и на Кавказе, но в то время, юношу девятнадцати лет, который с младенчества жил и воспитывался в Англии и теперь вернулся в Россию на государственную и военную службу. Михаил Семенович Воронцов всегда, даже когда Павел Васильевич стал адмиралом и был приближен ко двору, в социальной иерархии находился неизмеримо выше Чичагова. Несмотря на разницу в положении, их отношения оставались почти родственными. Павел Васильевич называл детей Семена Романовича своими братом и сестрой. Елизавета Чичагова состояла в постоянной переписке с Екатериной Воронцовой. Озабоченный будущим дочери, Семен Романович еще в 1797 году из Англии добился для нее фрейлинского звания. Свои обязанности ей пришлось исполнять при дворе Марии Федоровны в Павловске лишь в то единственное лето 1802 года, когда они с отцом приезжали в Россию. Вернувшись в Лондон, она вскоре вышла за муж за графа Пемброка и навсегда осталась в Англии. Приезд в Россию Катеньки Воронцовой, как называла ее Елизавета Чичагова, был для англичанки большим утешением, поскольку ее страстному желанию посетить родину, казавшемуся возможным благодаря предполагавшейся служебной поездке Чичагова для ознакомления с крупнейшими портами Европы, не суждено было осуществиться. Александр I, приблизивший к себе молодого, способного, инициативного, не подверженного коррупции морского офицера, предпочел иметь его под рукой, встречался с ним два-три раза в неделю, назначил его сначала вице-адмиралом, затем заместителем морского министра, а потом и главой Адмиралтейского департамента.
В соответствии с изменением статуса Чичагова и улучшением его материального состояния, расширялся круг общения семьи. Если раньше Елизавета Чичагова в основном поддерживала отношения с англичанами, женами архитектора Камерона, предпринимателя Гаскоина и его дочерьми, миссис Далримпл и миссис Поллен, докторами Роджерсоном, Лейтоном и Крайтоном, с семьей адмирала Грейга, жившего поблизости на Васильевском острове16, то теперь дом адмирала превратился в один из центров светской и политической жизни Петербурга, куда стремились попасть высокопоставленные русские и иностранные дипломаты. Граф Жозеф де Местр, назначенный в 1802 году представителем Сардинского короля в Петербурге, писал в одной из депеш, что ему удалось попасть в дом Чичаговых, хотя он считался одним из самых труднодосягаемых. Он сообщал, как был поражен холодным взглядом Элизабет и страстной привязанностью к ней Павла. «Она англичанка и, глядя на нее, я постоянно вспоминаю французское сравнение англичанок с Везувием, покрытым снаружи снегом и кипящим внутри», — констатировал дипломат, ставший близким другом адмирала. С 1805 года Елизавета Чичагова начала бывать при дворе, особенно часто в летние месяцы в Павловске. Осенью того же года доктор Роджерсон в одном из писем С.Р.Воронцову сообщал о Чичаговых: «…он смягчился, стал более гибким и хорош во всех отношениях, хорошо исполняет свои должностные обязанности, она, наконец, здесь натурализовалась и настолько в согласии со страной, что случись ей неожиданно вернуться жить в Англию, она будет отирать слезы…, ее здоровье в порядке, и останется хорошим, если у нее не будет большей детей». В 1807 году император назначил Павла Васильевича, после четырех с половиной лет управления флотом, полноправным министром и полным адмиралом, что вызвало образное замечание П.В. Завадовского: «…Чичагову ветер дует в паруса». Именно в этот наиболее благополучный период, как представляется, скорее всего, и мог быть написан портрет Елизаветы Карловны Чичаговой, жены адмирала и матери троих дочерей, родившихся соответственно в 1801, 1803 и 1807 годах. К сожалению, дальнейшую жизнь Чичаговых осложнили страшные психологические переживания Павла Васильевича и беспокойства, связанные с частым нездоровьем Елизаветы Карловны в России, о чем он регулярно сообщал в письмах С.Р.Воронцову.
Чичагов, преклонявшийся перед гением Наполеона и убежденный в его военном превосходстве, был искренним противником войны с Францией. Как и М.И.Кутузов, он поддержал императора в необходимости подписания Тильзитского договора (26 июня — 8 июля 1807г.), чем навлек на себя недоброжелательство и непонимание многих. 23 июля 1807 года он писал С.Р.Воронцову: «Другое очень счастливое событие для России в целом, и для меня в частности, окончание этой войны, которая если бы не закончилась сейчас, ввергла бы нас в величайшую катастрофу — разрушения, голод, чуму, не считая кровопролития и величайшего позора, как неизбежного последствия». В то же время неизбежным последствием Тильзитского мира стал разрыв отношений России и Англии и антианглийская континентальная блокада, в которой Россия бок о бок с недавним противником Францией выступала против бывшей союзницы. Любопытен пассаж из письма Жозефа де Местра королю Сардинии, написанного в январе 1808 года и относящийся к Павлу Чичагову: «[Он] для меня неразрешимая проблема, а я не знаю никого мудрее меня. Он друг Франции, бюст Бонапарта находится у него на столе, он целый день ругает англичан, и в то же время нет ни одного англичанина, который бы не посещал его дом. Французы, с другой стороны, никогда там не бывают, если только это не положено по их рангу. Вот уже почти семь лет как я слышу бесконечные сарказмы в адрес Англии, но его жена, англичанка до мозга костей, никогда никак не реагирует, кроме как особой улыбкой, которой будто сообщает: «Говори, говори, мой дорогой друг, я то в курсе дела». Все же в январе 1808 года Елизавета Карловна не без грусти записала в своем дневнике: «Павел уехал в Выборг и на другие объекты с Понтоном [французский инженер, присланный Наполеоном] и пьемонтским офицером. Печаль разлуки усугубляется мыслью, что его миссия связана с необходимостью защитить побережье от англичан. На то воля Божия».
Чичагов глубоко переживал неудачу с задуманным им планом во время русско-турецкой войны (1806–1812), который предусматривал прорыв Черноморского флота в Босфор и высадку там десанта. План не был осуществлен в полном объеме из-за несогласованности действий с англичанами, хотя турецкой эскадре все же был нанесен серьезный урон. Итоги русско-шведской войны 1808–1809 года, сложности, с которыми пришлось столкнуться русским войскам, чтобы выйти к побережью Ботнического залива, занять Финляндию, овладеть укреплениями Гангута и Свеаборга, ясно демонстрировали неподготовленность русского флота на Балтике и неотложность принимаемых Павлом Васильевичем мер по его модернизации. Реформы продвигались с трудом, отношения Чичагова с министрами обострялись. «Его боятся, потому что он настаивает на порядке, и ненавидят за то, что он не позволяет, чтобы крали в его ведомстве», — сообщал в Сардинскому королю Ксавье де Местр. Придворные интриги, постоянное переутомление и беспокойство за здоровье жены, отразились на его собственном моральном и физическом состоянии. Его преследовали головные боли и депрессия, в марте 1809 год он провел три недели, не выходя из комнаты. Его здоровье вызвало тревогу даже у Александра I, который лично посетил больного. Смерть горячо любимого отца 4 апреля только ухудшила его состояние. Адмирала Василия Яковлевича Чичагова отпели в Александро-Невской лавре в присутствии императора и похоронили со всеми воинскими почестями под пушечные выстрелы. В этот мрачный период произошло одно неожиданно приятное событие. По случаю свадьбы великой княжны Екатерины Павловны с принцем Ольденбургским происходили различные награждения, и Елизавета Карловна Чичагова получила орден св. Екатерины 2-й степени, что свидетельствовало о признании ее безупречной репутации.
В сентябре 1809 года Павел Васильевич, у которого появилась навязчивая мысль покинуть Россию, получил от императора бессрочный отпуск с выплатой ежегодно десяти тысяч рублей. Тем не менее он настоял на отставке, распродал имущество и отправился со всей семьей во Францию. Его поступок вызвал недоумение многих. Близко знавшая и любившая Чичаговых Роксана Струдза записала: «Адмирал Чичагов, все еще очарованный славой Наполеона, пожелал увидеть поближе предмет своего обожания. Вопреки усилиям герцога де Висенса [Коленкура] и желанию императора, он настоял на отставке и приготовился ехать в Париж. Его жена, более здравомыслящая, была не в состоянии отговорить его от этой замечательной глупости. Моя грусть при их отъезде еще усиливалась тем, что мадам Чичагова не скрывала фатального предчувствия, которое ее переполняло. Мы расстались, рыдая».
Предчувствия не обманули Елизавету Карловну — она умерла 24 июля 1811 года в Париже. Ее смерти предшествовала неуютная жизнь в стране, находившейся в состоянии войны с ее родиной, безнадежные мечты получить паспорта для путешествия в Англию, переезды с квартиры на квартиру, очередная тяжелая беременность, из-за которой было отложено возвращение в Россию и, как обычно, тяжелые роды, закончившиеся на этот раз смертью матери и ребенка. Чичагов, находившийся на грани безумия, во всем винил себя. В одном из писем сыну Михаилу Семен Романович Воронцов сообщал: «Получил письмо от бедного Чичагова, после его возвращения в Россию. Письмо разрывает сердце. Я никогда не видел такого горя, такого отчаяния, какое он испытывает по поводу кончины жены, обвиняя себя в ее смерти, так как он считает, что если бы он остался в Петербурге, Лейтон, который хорошо знал конституцию его жены, оказал бы ей лучшую помощь, чем несведущие французские медики. Если ты еще ему не написал, сделай это и скажи, что ты надеешься, что из любви к почившей, он должен сохранить себя, чтобы посвятить образованию детей, которых она ему оставила. Он в таком отчаянии, что я опасаюсь за его жизнь, или, что еще хуже, что он сойдет с ума». Екатерина Пемброк и Семен Романович, а потом и сестры Элизабет Проби позаботились о судьбе дочерей Чичагова, которых он сразу после смерти жены отправил в Англию. Забальзомированное тело жены адмирал перевез в Петербург и похоронил в мавзолее на Смоленском кладбище.
Дальнейшая судьба адмирала оказалась полной драматизма. Он принимал участие в войне 1812 года и, увы, вошёл в военные анналы тем, что возглавлявшаяся им армия упустила отступавшего из России Наполеона. Как писал П.Бартенев, «случайностью поставлен он начальником сухопутных войск; но призванием его было — море. У преданных старых наших моряков имя его (до позднейшего времени опальное и редко поминаемое) ценится очень высоко. Утверждают, что все лучшее заведено в нашем флоте Чичаговым». Бартенев писал это в 1881 году, публикуя переписку Чичагова с С.Р.Воронцовым уже после того, как уже были частично опубликованы донесения Чичагова императору Александру I, также по-иному освещавшие события. Но каково должно было быть самому Чичагову, чьи реформы и борьба с коррупцией и взяточничеством вызывали недовольство и непонимание, чье имя склонялось недоброжелателями, чье положение после 1812 года выглядело столь двусмысленно? В 1814 году он перевез в Англию прах жены и захоронил его рядом с церковью в Беддингтоне, где всего 16 лет до этого проходило их венчание. В 1815 году он покинул Россию и жил преимущественно во Франции. В 1834 году Чичагов отказался вернуться, когда Николай I призвал домой всех русских, пребывавших в чужих краях, был лишен пенсии и чинов и окончательно разорвал отношения с Россией, приняв английское гражданство. В течение многих лет он работал над мемуарами, впервые увидевшими свет после его смерти на французском языке в 1855 году и в русском переводе частично в 1885. Сейчас, когда переизданы его «Записки», можно смело повторить за П.Бартеневым: «Чичагов принадлежит к скорбному списку Русских людей, совершивших для Отечества несравненно менее того, на что они были способны и к чему были призваны».

Добавлено спустя 1 минуту 6 секунд:
И. А. Крылов
Щука и Кот


Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник:
И дело не пойдет на лад,
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней;
Он лучше дело всё погубит
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета.

Зубастой Щуке в мысль пришло
За кошачье приняться ремесло.
Не знаю: завистью её лукавый мучил
Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил?
Но только вздумала Кота она просить,
Чтоб взял её с собой он на охоту
Мышей в анбаре половить.
«Да полно, знаешь ли ты эту, свет, работу? —
Стал Щуке Васька говорить. —
Смотри, кума, чтобы не осрамиться:
Недаром говорится,
Что дело мастера боится». —
«И, полно, куманёк! Вот невидаль: мышей!
Мы лавливали и ершей». —
«Так в добрый час, пойдём!» Пошли, засели.
Натешился, наелся Кот,
И кумушку проведать он идёт;
А Щука, чуть жива, лежит, разинув рот,-
И крысы хвост у ней отъели.
Тут видя, что куме совсем не в силу труд,
Кум замертво стащил её обратно в пруд.
И дельно! Это, Щука,
Тебе наука:
Вперёд умнее быть
И за мышами не ходить.

Добавлено спустя 59 секунд:
Современники считали Чичагова человеком обширного ума, широко образованным, чрезвычайно способным, с необыкновенной энергией и трудолюбием, безукоризненно честным, глубоких нравственных жизненных правил, с благороднейшими порывами и неуклонным стремлением к порядку, правде и искоренению всякого зла и злоупотреблений. Но вместе с тем он был самолюбивым, страстным, увлекающимся, гордым до надменности, резким и несдержанным на язык, озлобленным и вообще с крайне тяжелым, неуживчивым характером.
Характеризуя Чичагова, гр. Ф.П.Толстой писал: «Павел Васильевич Чичагов был человек весьма умный и образованный. Будучи прямого характера, он был удивительно свободен и как ни один из других министров прост в обращении и разговорах с государем и царской фамилией. Зная свое преимущество над знатными придворными льстецами, как по наукам, образованию, так и по прямоте и твердости характера, Чичагов обращался с ними с большим невниманием, а с иными даже с пренебрежением, за что, конечно, был ненавидим почти всем придворным миром и всей пустой, высокомерной знатью; со своими подчиненными и просителями (которых он всегда принимал без малейшего различия чинов и званий) Чичагов обращался всегда приветливо и выслушивал просьбы последних с большим терпением».
По словам Н.И.Греча, «характером он был тверд, смел, отважен, честен и правдолюбив, но притом своенравен, горд, имел честолюбие необузданное и высокое мнение о самом себе... Человек благородный, умный, способный — своим строптивым нравом лишил себя счастия быть полезным отечеству, а отечество — достойного сына».

Продолжай, Алекс.

Па́вел Никола́евич Чогло́ков (1772—1832) — российский полководец эпохи наполеоновских войн, генерал-лейтенант. 1 Павел Николаевич Чоглоков родился 18 января 1772 года в Санкт­Петербурге. Происходил из старинного дворянского рода, ведущего свое начало от выехавшего к Александру Невскому из Пруссии «мужа храбра и честна» Михаила «Пружанина», который поселился в Новгороде.
Его потомок в восьмом поколении Иван Иванович получил прозвище «Чеглок» или «Чоглок». Он и является ближайшим родоначальником фамилии Чоглоковых.
Дед Павла Николаевича — воспитанник Сухопутного шляхетного корпуса Николай Николаевич Чоглоков — являлся обер­церемониймейстером двора императрицы Елизаветы Петровны и был женат на ее двоюродной сестре графине Марии Семеновне Гендриковой.
Павел Николаевич, как и его дед, воспитывался в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, из которого был выпущен в 1790 году поручиком в Псковский мушкетный полк. Вскоре переведен в Балтийский гребной флот. 2 В 1790 г. он уже участвовал в русско-шведской войне, а в 1794 г. сражался с польскими повстанцами. Участвовал в ряде стычек с поляками: под Брестовцами, Слонимом, Гродном, Белостоком, Соколками, Остроленкой и в других.

Во время штурма Варшавской Праги Павел Чоглоков, шёл во главе штурмовой колонны, и один из первых взобрался на укрепления противника. За отличия был награждён орденом святого Георгия 4-й степени и произведен в подполковники. В середине 1799 г. по распоряжению императора Павла I за незначительную провинность Чоглоков был исключен из службы, но уже в ноябре 1800 г. вновь был принят в тот же Кексгольмский полк, в котором служил раньше и получил чин полковника.

Через три года Павел Николаевич был назначен командиром Кексгольмского полка, с которым он участвовал в кампании 1805 г. В конце августа 1806 г. он получил назначение шефом Перновского мушкетерского полка, который сам и сформировал.

Чоглоков со своим полком участвовал в кампании против Наполеона в 1807 г., храбро сражался под Гейльсбергом и Фридландом. В 1808-1809 гг. участвовал в войне со шведами, воевал в Финляндии, где участвовал в занятии Свеаборга, в сражении у Лемо и за отличие был произведён в генерал-майоры.
В начале Отечественной войны 1812 г. генерал-майор Чоглоков П.Н. был назначен командиром 1-ой бригады 11-ой пехотной дивизии. Эта дивизия входила в состав 4-го пехотного корпуса 1-й Западной армии. При этом он продолжал оставаться шефом Перновского пехотного полка.

Во главе 1-й бригады, в которую входили Кексгольмский и Перновский пехотные полки, Павел Николаевич сражался под Островно и у Валутиной Горы, участвовал в сражении под Смоленском. В Бородинском бою полки Чоглокова мужественно обороняли батарею Раевского, а после ранения генерала Бахметева Н.Н. Павел Николаевич принял командование над 11-й пехотной дивизией. За отвагу и распорядительность, проявленные в Бородинском сражении, Чоглоков получил в награду орден святой Анны 1-ой степени.

Участвовал он в Тарутинском сражении, в составе авангарда Милорадовича М.А. сражался под Малоярославцем, особенно Павел Николаевич отличился при взятии Вязьмы, когда с двумя своими полками ворвался в город, занятый французами. В результате смелой и неожиданной атаки противник вынужден был отступить. За этот бой Чоглоков был награждён орденом святого Георгия 3-й степени.

Павел Николаевич участвовал в заграничном походе русской армии, командовал 1-й гренадёрской дивизией. После взятия Дрездена был назначен комендантом города. Затем находился при блокаде Глогау. Вслед за этим с неустрашимостью и присущей ему распорядительностью сражался с наполеоновской армией под Люценом, Бауценом и Лейпцигом. За отличие в Лейпцигском сражении был произведен в генерал-лейтенанты.

Доблестно сражался при Арсисе, Бриенн-ле-Шато, Арси-сюр-Обе, был при блокаде Венсенской крепости, участвовал во взятии Парижа. За отличие получил в награду орден святого Владимира 2-й степени. По возвращении в Россию был назначен командиром 1-и гренадерской дивизии.

В сентябре 1818 г. генерал-лейтенант Чоглоков П.Н. по состоянию здоровья был уволен в отставку. После этого Павел Николаевич поселился в Петербурге, а лето обычно проводил в своем имении Колтушах, которое находилось в Шлиссельбургском уезде. Генерал Чоглоков выстроил в имении новый каменный барский дом и новую каменную церковь. Скончался Павел Николаевич Чоглоков 3-го апреля 1832 г., в склепе этой новой церкви он и был похоронен.
Женат на Марии Андреевне; у них сын Александр.
Хочется отметить, что его сын, офицер Александр Павлович Чоглоков, был предводителем дворянства Шлиссельбургского уезда. Он часто бывал в Колтушах, пользовался любовью крестьян, еще до реформы 1861 г. безвозмездно наделил их большими участками земли.

Всё-таки мое мнение,Чичагов должен был флотом заниматься а не сухопутной армией командовать.

а теперь ДЖАМАРДЖОБА три грузина , два первых брата и третий наверно родственник . кстати родственник без портрета увы . вообще какой раз любопытно вроде боевой генерал уже в те годы , геройствовал и нет опять в Эрмитаже в галерее героев 1812 и заграничных походов . братья ФИЛИПП , ИВАН и Спиридон родственник 1 Иван Францевич Павловский в своей книге «Полтавцы: Иерархи, государственные и общественные деятели и благотворители» пишет: «Князь Филипп Семенович Жевахов происходит от грузинских князей и, как сказано в послужном списке, «вечно в российском подданстве».

И что там говорить, род Жеваховых, (Джаваховых, Джавахишвили) был не просто знатным, а скорее самым знатным. Своим предком они считали Картлоса — внука Иафета, первого владетеля Кавказа и родоначальника грузин. Его потомок Джавах I, царь Джавахетии, дал имя роду князей Джаваховых.

В 1730 году, близкий к царю Вахтангу, князь Шио Джавахов получил указание обосноваться в России, что он и сделал с большим удовольствием. Грузинский князь стал родоначальником русской ветки грузинской фамилии, дворянином Семеном Джаваховым. В 1738 он принял русское подданство, получив княжеский надел в Кобелякском уезде Полтавской губернии (тогда еще Новроссийской).

Значение этой фамилии в общерусской истории трудно переоценить – чего только стоят сыновья пирятинского помещика Давида Джавахова – Николай Жевахов – монархист, камергер Высочайшего Двора, действительный статский советник, член Русского Собрания, замечательный духовный писатель и его брат Владимир (священномученик Иоасаф) - чиновник особых поручений при Киевском генерал-губернаторе, действительный член императорского Православного Миссионерского общества. Именно Владимир Жевахов на свои личные средства начал раскопки древних иноческих пещер в предместье Киева, знаменитого «Зверинца», где основал скит и церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы.

Сын кобеляцкого дворянина Семена Жевахова – Филипп родился в 1752 году. Второй сын Иван - в 1762-ом. Разумеется, отец – потомственный воин отдал сыновей на службу и надо отметить, что те прошли путь настоящих солдатах, познав тяготы унтер-офицерства и ответственность крупных командиров.

Филипп начинал свою карьеру в знаменитом Сумском гусарском полку, а после в период становления этого вида легкой кавалерии, успел отслужить еще в Харьковском, Изюмском, Ахтырском и Лейб-Гусарском полках.

Иван Жевахов начинал кадетом в Украинском гусарском полку, а после он пересекался с братом в полках Слобожанщины.

Братья были участниками русско-турецких войн, Филипп отличился во время покорения Крыма, имел орден Св.Анны. Иван стал известным после схватки с черкесами под Кида-Митки, осады Очакова и Бендер.

Филипп в 1788 году он вышел в отставку в ранге секунд-майора, но после вновь отправился в армию и дослужился до бригадира. А Иван дослужился до полковника и должности командира знаменитого Ахтырского гусарского полка. Иван Жевахов участвовал в сражении при Пултуске и под Броками в 1806 году, участвовал в Галицком походе и стал кавалером ордена Св. Георгия «в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении против французских войск при м.Броке, где, атаковал неприятельский отряд с такою неустрашимостью, что вместе с неприятельскими передовыми постами ворвался в местечко и сильно поражал там неприятеля, при чем убиты французский генерал Люкресе и адъютант маршала Бертье».

Войну с Наполеоном братья встретили по-разному, но стали ее активными участниками и героями. Старший Филипп, в 1812 году помещик с.Белики Кобелякского уезда Полтавской губернии, принял участие в формировании Полтавского земского ополчения. Опыт и авторитет делают его главной персоной, на пост начальника ополчения. Кстати, троюродный брат Филиппа и Ивана Спиридон Эрастович Жевахов командовал в войне Павлоградским гусарским полком и преуспел на этом поприще.

Полтавское ополчение (как конное, так и земское - крестьянское) собиралось и оснащалось всю осень 1812 года. Земское ополчение создавалось в губернии в основном из крепостных крестьян. Из собранных 16116 человек было сформировано 7 пеших полков, 4 конных, шестисотенная команда для нестроевой службы, батальон для прислуги по госпиталям и артиллерийская команда из 24 орудий.

«Ратники земского ополчения носили серые казачий кафтан и шаровары, а также высокую казачью шапку из черного меха с серой суконной лопастью, свисавшей справа. Вооружены они были саблями, пиками, частью огнестрельным оружием. Рядовые казаки конных полков носили общеказачью форму: темно-синие полукафтан и шаровары. Воротник, обшлага и двойные лампасы — красные. Поясной ремень и лядуночная перевязь — черные. Головной убор — высокая шапка из черного меха с козырьком, медной чешуей на подбородном ремне, коротким черным султаном, белыми этишкетом и репейком. На шапке — медный императорский вензель в лавровом венке. Чепраки уланского типа, темно-синие, с вензелем и обкладкой красного цвета. Кавалеристы вооружены были пиками, саблями, пистолетами или карабинами».

1 декабря 1812 года ополчение поступило в состав корпуса генерала Семена Лукича Радта, российского военачальника швейцарского происхождения, героя русско-турецких войн.

Первым и основным боевым крещением Полтавского ополчения была блокада крепостей Новое Замостье и Глягау. В дальнейшем, по приказанию Кутузова ополчение было переформировано в полки (4 пехотных и 7 конных), участвовало в локальных операциях заграничного похода.

Боевая доля тогдашнего шефа Серпуховского драгунского (с 1812–уланского) полка Жевахова 2-го, была более живописной. Летние схватки с саксонской кавалерией под Яровым и Кобриным, меняли контратаки у Пинска и Бреста, а также сражение под Задворцами.

Иван Жевахов по донесению генерала А.Тормасова «под Горностаевичами и Кобызой сражался с 10 эскадронами неприятельской кавалерии и прогнал ее, и отбил обозы наших полков, захваченные неприятелем». В декабре 1812 года он командовал конными отрядами из нескольких полков в корпусе генерал-лейтенанта Ф.В.Остен-Сакена.

Именно Жевахов первым ворвался в Люблин, перебив тамошних улан Понятовского. В феврале и марте 1813 года полк Жевахова участвовал в блокаде Модлина и взятии крепости Ченстохов. До окончания кампании его солдаты действовали в Пруссии, Вестфалии и Гессене.

После войны братья мало чем были известны. Генерал-майор Иван Жевахов ушел в отставку по своему прошению «за ранами с мундиром и полным пенсионом». Он жил и умер в Одессе, где вероятно с его именем связан топоним «Жевахова гора».

Филипп Семенович Жевахов некоторое время жил в Кременчуге, а потом поселился в Беликах, где согласно информации И.Ф. Павловского «жил на половинную пенсию, получаемую по чину генерал-майора . В 1817 г. он подал генерал-губернатору кн. Репнину просьбу об исходатайствовании ему пенсии, к чему побудила его материальная нужда. Была ли уважена его просьба, не знаем». По непроверенным данным Федор Жевахов умер в 20-х годах XIX столетия.

Добавлено спустя 1 минуту 32 секунды:
1 Князь Филипп Семёнович Жевахов (1752 — после 1817) — российский военачальник эпохи наполеоновских войн, генерал-майор. Жевахов (Джавахишвили) Филипп Семёнович (1752 — после 1817), князь, генерал-майор (1801). «Из груз. князей в вечном рос. подданстве». Брат И. С. Жевахова. В 1766 поступил вахмистром в Сумский гусарский полк. В 1771 произведён в прапорщики, в дальнейшем служил в Харьковском, Изюмском, Ахтырском и Лейб-гусарском полках. Участвовал в Рус.-тур. войнах 1768-74 и 1787-91. В 1788 вышел в отставку секунд-майором, но через 2 года вновь вступил в службу. В 1790 произведён в полковники, в 1801 вышел в отставку ген.-майором. Жил в с. Белики Кобелякского у. Полтавской губ.

В 1812 выбран нач. полков Полтавского ополчения, к-рое влилось в 1813 в состав войск ген. С. Л. Радта, осаждавших крепости Замостье и Глогау. По окончании воен. действий и по роспуске ополчения в 1814 вернулся домой.

Награды: рос. ордена Св. Владимира 4-й ст., Св. Анны 3-й ст. 2 Жевахов (Жевахов 1-й, Джавахишвили) Иван Семёнович (1762; по др. данным, 1764-24.7.1837; по др. данным, 26.7.1837), князь, генерал-майор (1813). «Из груз. князей в вечном рос. подданстве». Брат Ф. С. Жевахова. В 1775 поступил кадетом в Укр. гусарский полк. В 1786 «полковой квартирмейстер с заслугой прапорщичьего и подпоручичьего чинов трёх лет». В 1787 сражался с закубанскими черкесами, в 1787-91 участвовал в войне с турками. В 1788 при взятии Очакова получил неск. ран «от бомбы». Участвовал в польской кампании 1792. 12.11.1800 произведён в полковники. За отличия в Рус.-прус.-франц. войне 1806-07 награждён орд. Св. Георгия 4-го кл. С 20.5.1808 ком. Ахтырского гусарского полка.

С 31.1.1811 до 1.9.1814 шеф Серпуховского драгунского полка, с к-рым в составе 3-й Обсервационной армии сражался у Янова, под Пинском и Кобрином (орд. Св. Владимира 3-й ст.), затем командовал конными отрядами из неск. полков в корпусе ген.-лейтенанта Ф. В. Остен-Сакена. За отличие при Волковыске награждён зол. саблей «За храбрость». В кампанию 1813 находился при блокаде крепостей Модлин и Ченстохов, в сражении под Дрезденом и др. делах. 8.4.1813 произведён в ген.-майоры за действия в кампанию 1812, с 11.5.1813 ком. 2-й бригады 3-й уланской дивизии. С 29.8.1814 по 25.12.1815 состоял при нач. 3-й уланской дивизии. Уволен со службы 31.1.1817 «за ранами с мундиром и полным пенсионом». До кончины жил в Одессе.

Ждём продолжения.

и последний без портрета Князь Спиридон Эристович Жевахов (1768 – 1815), российский военачальник эпохи наполеоновских войн, генерал-майор. 3 «Из грузинских князей российский уроженец Черниговской губернии». На военную службу записан сержантом в л.-гв. Преображенский полк в 1779 г., в 1790 г. выпущен ротмистром в Александрийский легкоконный полк.

Воевал с турками в 1790-1791 гг. Принимал участие в боевых действиях «с польскими мятежниками» в 1794 г. В 1796 г. находился в Персидском, в 1799 г. – в Швейцарском походах. С 1797 г. до конца своей военной карьеры служил в Павлоградском гусарском полку.

В 1805 г. сражался с наполеоновскими войсками при Кремсе, Шенграбене, Аустерлице, а в 1806-1807 гг. под Гейльсбергом, Гутштадтом. В полковники произведён 12 декабря 1807, 27 декабря награждён орденом св. Георгия 4-го кл.

« В воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении против французских войск 24 мая, где во все время употребляем был, как на переправе через реку Алле, так и на Пасарге с отличным успехом и оказал при дознанной уже опытности его особенную храбрость и деятельность, а сверх того прикрывал отступление от Гильсберга к армии отряд генерал-майора Варника и, командуя вверенным эскадроном и стрелками двух кавалерийских полков, мужественно отражал стремившегося неприятеля и неусыпною деятельностью своею обеспечил отступление сего отряда. »

Командиром Павлоградского гусарского полка назначен 3 декабря 1810. В начале 1812 г. Павлоградский гусарский полк, командиром которого был Жевахов, числился в 14-й бригаде 4-й кавалерийской дивизии и находился в корпусе С.М.Каменского 3-й Резервной Обсервационной (с 18 сентября 1812 г. после объединения с Дунайской армией — 3-й Западной) армии. Участвовал во многих схватках и в боях с противником, командуя отдельными кавалерийскими отрядами, и получил за проявленную храбрость наградное золотое оружие.

В 1813 г. находился в отряде генерала А.И.Чернышева, храбро дрался в Лейпцигском сражении. В чин генерал-майора его произвели за отличие в боях 15 сентября 1813. Удостоен ордена Св. Георгия 3-го кл. № 365 26 февраля 1814

« В награду отличнаго мужества и храбрости, оказанных в сражениях против французских войск 23, 25 и 26 февраля при Краоне и Лаоне. »

После 1814 г. Жевахов был назначен бригадным начальником в 3-ю гусарскую дивизию.
Награды:
Российские ордена:
Св.Владимира 3-й ст. (20.05.1808)
Св.Анны 2-й ст. (24.02.1806) с алмазами
Св.Георгия 3-го кл. (26.02.1814; 4-го кл. – 27.12.1807)

Прочие:
золотая сабля «за храбрость».

Продолжения ожидаем.

Андрей Тимофеевич Маслов (1770—1828), российский командир эпохи наполеоновских войн, генерал-майор. 1 Родился в 1770 г.,
умер 7.02.1828 г.
Награды: ордена Св. Георгия 4-го кл.,
Св. Владимира 4-й ст. с бантом,
Св. Анны 2-й ст.; крест за Прейсиш-Эйлау;
золотая шпага «за храбрость»




Из дворян Новоржевского уезда Псковской губернии. Отец – небогатый помещик. Записан унтер-офицером в л.-гв. Преображенский полк 12 января 1781. Сержантом л.-гв. Семёновского полка в мае 1789 г. начал действительную службу в войне со Швецией. Сражался под Роченсальмом и при Генфорсе. 1 января 1790 в чине капитана назначен в Эстляндский егерский корпус. В рядах Муромского пехотного полка участвовал в польских кампаниях 1792 и 1794 гг. В составе корпуса А.М.Римского-Корсакова совершил поход 1799 г. в Швейцарию, где в боях был контужен и ранен пулей в правую руку. В кампаниях 1806-1807 гг. сражался при Пултуске, Янкове, Прейсиш-Эйлау (был ранен в голову), под Гутштадтом и Гейльсбергом (получил тяжелую контузию в правую ногу). 13 апреля 1807 награждён орденом Св. Георгия 4-го кл. в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении против французских войск 26 и 27 января при Прейсиш-Эйлау, где, командуя батальоном, два раза ходил в штыки на неприятеля и, опрокинув оного, поражал с особенною храбростью и когда полковник Баумгартен был ранен, командуя полком, содержал оный в устройстве и был примером неустрашимости для своих подчиненных, причем ранен пулей в голову. 8 сентября 1807 г. назначен командиром Муромского мушкетерского полка, 29 февраля 1808 г. — командиром Ревельского мушкетерского полка. Принял участие в русско-шведской войне 1808-1809 гг. За проявленное в битвах при Куопио, Улеаборге, Торнео, Шелефте, Умео, Севаре и Ратане мужество 26 ноября 1809 г. удостоился чина полковника. В 1811 г. сформировал Подольский мушкетерский полк и 17 января 1811 г. стал его шефом.

В начале 1812 г. полк в составе 1-й бригады 21-й пехотной дивизии находился в Финляндском корпусе Ф.Ф. Штейнгеля. А.Т. Маслов командовал также и этой бригадой. Участвовал в боях за Полоцк, при Чашниках и Смолянах, Станице и Храброве. При отражении одной из неприятельских атак был ранен пулей в грудь навылет, что вынудило его надолго оставить службу. 27 мая 1813 ему был присвоен чин генерал-майора. В послевоенное время командовал разными пехотными бригадами, а с 1819 г. был начальником 21-й, затем 7-й и 10-й пехотных дивизий. 20 сентября 1821 определён состоять по армии. С 3 мая 1823 – комендант Смоленска.
Женат на Амалии Григорьевне Каренеус; у них дети: дочь Александра ; сыновья— Михаил , Николай и Андрей по другому году.

Умер Андрей Тимофеевич Маслов в Смоленске.

Добавлено спустя 1 минуту 5 секунд:
События Отечественной войны 1812 года оставили глубочайший след в истории России. Борьба с армией Наполеона выдвинула целую плеяду энергичных и отважных военачальников, прославивших русское оружие. «Псковские Новости» продолжают публиковать материалы, посвящённые псковичам-героям 1812 года. В этом номере вниманию читателей газеты представлено окончание очерка об уроженце Псковской земли Андрее Тимофеевиче Маслове.




«Никогда я не видел таких отличных полков!»

В феврале 1808 года Маслов был назначен командиром Ревельского мушкетёрского (пехотного) полка. Здесь судьба свела его с ярким и интересным человеком – шефом полка был полковник Алексей Алексеевич Тучков (в будущем – генерал и один из наиболее видных героев 1812 года). Шеф, по законодательству того времени, отвечал за подготовку солдат и офицеров, порядок в полку и др. Вполне понятно, что взаимоотношения между шефом и командиром далеко не всегда были безоблачными. Однако Маслов и Тучков, скорее всего, легко достигли взаимопонимания: оба любили военную службу, отличались редкой отвагой и стойкостью.

В 1808 году началась война между Россией и Швецией. Ревельский полк вошёл в состав 5-й дивизии, которая была направлена в Финляндию. Командовал дивизией Николай Тучков, родной брат шефа Ревельского полка. В середине июня 1808 года «ревельцы» отличились в боях под Куопио, который был занят русскими войсками, а затем атакован отрядом шведского генерала Сандельса и финскими партизанами.

Участвовавший в событиях литератор Фаддей Венедиктович Булгарин вспоминал: «Никогда я не видел таких отличных полков, каковы были Низовский и Ревельский пехотные. Не только у Наполеона, но даже у Цезаря не было лучших воинов!»

В октябре–ноябре 1808 года полк Тучкова и Маслова храбро дрался в сражении при Иденсальми, на подступах к городу Улеаборг (ныне Оулу). Зимой 1809 года он принял участие в труднейшем переходе русской армии по льду Ботнического залива и вторжении в Швецию. Русские солдаты и офицеры преодолели все трудности и достигли шведских берегов.

В марте 1809 года Маслов во главе своего полка принял участие в занятии города Торнео, в мае – города Умео. Успехи русских войск потрясли шведское правительство, которое поспешило начать переговоры. В сентябре державы подписали Фридрихсгамский мирный договор, согласно которому финские земли вошли в состав Российской империи.



Гроза двенадцатого года

В конце 1809 года, уже после завершения войны, Андрей Тимофеевич получил чин полковника и продолжил службу в Ревельском пехотном полку. В январе 1811-го ему было поручено формирование нового, Подольского пехотного полка, шефом которого ему предстояло стать. Полк этот создавался на основе Роченсальмского гарнизонного полка и Тверского гарнизонного батальона. На Маслова легли весьма непростые обязанности по отбору солдат и офицеров, приобретению лошадей и разнообразного военного имущества. Впрочем, ему повезло с помощником – полковым командиром был назначен майор Моисей Кондратьевич Менделеев, очень энергичный и исполнительный офицер.

Успешное формирование полка убедило высшее командование, что Маслов обладает не только отвагой, но и административными талантами. 10 мая 1812 года он получил в командование 1-ю бригаду в 21-й пехотной дивизии, которая входила в состав Финляндского корпуса. Дивизионным командиром и, следовательно, непосредственным начальником Маслова в то время являлся генерал-майор Николай Иванович Демидов, имевший репутацию сурового, даже жестокого начальника. Корпусным командиром состоял генерал-лейтенант Фаддей Фёдорович Штейнгель, отважный офицер, участник многих войн, в том числе и против Наполеона.

В начале Отечественной войны 1812 года корпус Штейнгеля оставался в Финляндии, однако в середине августа было принято решение перебросить его под Ригу, для усиления войск генерала Ивана Николаевича Эссена. 28 августа корпус высадился в Ревеле (Таллине), в начале сентября – подошёл к Риге, где принял участие в борьбе с осаждавшими город войсками маршала Жака Макдональда (в основном это были союзные французам пруссаки).

Вскоре, однако, было решено направить Финляндский корпус в Белоруссию, на соединение с 1-м корпусом Петра Христиановича Витгенштейна, защищавшим от неприятеля направление на Санкт-Петербург. 24 сентября Штейнгель перевел свои войска через Западную Двину у села Друя, но контратака противника заставила его отступить. Желая облегчить Финляндскому корпусу его движение, Витгенштейн 6 октября нанёс удар на Полоцк.

Замысел удался. Защищавший город маршал Гувион Сен-Сир (под его началом находились французы и союзные Наполеону баварцы) был вынужден постоянно подбрасывать подкрепления на восточный берег реки Полоты, где развивал наступление Витгенштейн. Тем временем, Штейнгель успешно оттеснил ослабленный заслон неприятеля и занял позиции напротив Полоцка, на левом берегу Западной Двины. На следующий день Сен-Сир, опасаясь удара с двух сторон, оставил город. Бригада Маслова в ходе этого сражения находилась в наиболее опасных условиях и проявила исключительную стойкость.

Борьба за Полоцк развернулась в то время, когда основные силы Наполеона покинули Москву (7 октября 1812 года) и начали отступление с целью прорваться в южные, не разорённые войной районы страны. На западном направлении французам было необходимо восстановить линию фронта по Западной Двине, прорванную Витгенштейном и Штейнгелем. Для решения задачи в Белоруссию был направлен корпус маршала Виктора, ранее находившийся в резерве у Смоленска, который соединился с остатками войск Сен-Сира.

Французы заняли позиции у города Чашники. Сюда же подошёл авангард войск Витгенштейна, в состав которых теперь входила и 21-я дивизия с бригадой Маслова. 19 октября русские решительно атаковали неприятеля и заставили его отступить. Маслов действовал энергично и решительно, за что получил чин генерал-майора.

Отошедшие от Чашников войска Виктора заняли позиции у села Смоляны. Раздражённый неудачей своего маршала, Наполеон приказал ему отбросить силы Витгенштейна за Западную Двину и прикрыть отход главной армии. 1-2 ноября у Смолян разгорелось ожесточённое сражение. Сначала французы сумели вытеснить русских из селения, но затем Витгенштейн нанёс контрудар, завершившийся полной победой. Не имея возможности где-либо закрепиться, войска Виктора покатились вспять. Им оставалось только двигаться на соединение с поредевшей, измученной голодом и холодом главной армией.




«Обустройка пепелищ»

Для Маслова бои под Смолянами, деревнями Станица и Храброво оказались последними в его военной карьере. В одной из схваток он получил тяжёлое ранение «пулей в грудь навылет», после чего был вынужден отправиться на лечение. Вернуться на службу отважному офицеру удалось лишь через несколько лет.

В 1817-м Андрея Тимофеевича зачислили в ту же 21-ю дивизию, с которой он сражался в 1812 году. Видимо, в этот период он вступил в брак с Амалией Григорьевной Каренеус. В 1817 году у супругов родилась дочь Александра, за которой последовали три сына: Михаил, Николай и Андрей.

В январе 1819 года Маслов стал командиром «своей» 21-й дивизии, но вскоре ему дали в командование 7-ю пехотную дивизию. Однако старые раны подорвали здоровье генерала. В сентябре он был назначен «состоять по армии», т.е. числился на службе, без конкретных обязанностей.

В начале мая 1823 года Андрей Тимофеевич получил назначение комендантом Смоленска. Новая должность, хотя и была лишена тягот строевой службы, синекурой не являлась. Со времён «наполеоновского нашествия» минуло почти 11 лет, но Смоленск оставался в значительной мере разрушенным, хотя казна и выделила некоторые средства на «обстройку пепелищ».

Высшим должностным лицом здесь являлся генерал-губернатор Николай Николаевич Хованский. Он проявил себя как храбрый военачальник в Отечественную войну 1812 года, не был обделён административными талантами, но под его управлением находились ещё три губернии: Могилёвская, Витебская и Калужская. Решать проблемы Смоленска приходилось преимущественно местным властям.

На Андрея Тимофеевича Маслова легли тем более сложные обязанности, что в Смоленской губернии стояли многочисленные войска, в том числе – прославленный Гренадерский корпус. Между тем порядки в армии становились всё более и более суровыми, особенно после того, как на престол вступил император Николай I, известный своей тягой к жёсткой регламентации и порядку.

Проведший в Смоленске детство историк Мазуркевич вспоминал, как на городской площади «тесно и холодно одетые солдаты, в морозы 20-градусные парадировали в мундирах, в коротких белых штанах, с кожаными крагами, <…> для красивой посадки одетыми на голые ноги».

Трудно сказать, насколько Андрей Тимофеевич разделял убеждение высшего начальства, что после победоносной войны армия несколько разболталась и настало время её подтянуть. Во всяком случае, гарнизон Смоленска его стараниям имел превосходную выучку и был хорошо обеспечен материально. К сожалению, старые раны и контузии существенно подорвали здоровье генерала. В феврале 1828 году он скоропостижно скончался. Тело его погребли в Смоленске, но могила не сохранилась. Портрет героя, однако, по сей день украшает Военную галерею Зимнего дворца.
Мушкетёры императора

Ревельский пехотный (мушкетёрский) полк был сформирован в 1775 году из Гренадерского и 1-го Мушкетёрского батальонов Петербургского легиона и просуществовал практически до самого финала истории Российской империи: 26-29 августа 1914 практически весь личный состав полка был уничтожен в сражении под Танненбергом. Стоит отметить, что мушкетёрскими в России с середины XVIII века до 1811 года именовались линейные полки, вооружённые на деле не мушкетами, а ружьями (фузеями); Александр I переименовал их в «пехотные».

Развеска 2, правая сторона, 4-й ряд, 8-й портрет.
[url]http://ru.wikipedia.org/wiki/Военная_галерея[/url]

юбилейный 300 генерал тут выставленный и 200 из галереи героев 1812-1814 годов . так что дважды юбиляр Алексе́й Васи́льевич Вое́йков (9 [20] декабря 1778 — 22 июня [4 июля] 1825, Рассказово, Тамбовская губерния), генерал-майор. Дед художника Василия Дмитриевича Поленова. 1 Воейков Алексей Васильевич [9 (20) XII 1778 – 22 VI (4 VII) 1825, с. Ольшанка Борисоглебского у. Тамбовской губ., похоронен в Тегуляевом м-ре близ Тамбова]. Принадлежал к старинному дворянскому роду. Сын отставного артиллерийского капитана. Учился в Моск. благор. пансионе (с 1793), который окончил с отличием (19 мая 1796). В 1797 поступил прапорщиком в Ярославский мушкетерский полк. Принимал участие в Швейц. походе 1799 и навсегда остался благоговейным почитателем А. В. Суворова. В 1806, будучи в чине капитана, В. служил в Днепровской армии, назначенной занять Молдавию. В швед. кампанию 1808–1809 состоял адъютантом при М. С. Барклае-де-Толли, с которым сблизился настолько, что стал его «домашним человеком»; по его поручению вел переговоры со шведами. В 1809 В. был переведен в Преображенский полк, назначен флигель-адъютантом Александра I. После того как Военное м-во перешло в ведение Барклая-де-Толлн (1810), В. стал правителем его канцелярии. В 1811 содействовал назначению М. И. Кутузова главнокомандующим Дунайской армией. Через М. Л. Магницкого, товарища по пансиону, В. вошел в круг М. М. Сперанского и принял участие в составлении уложения но Военному м-ву. После падения Сперанского в 1812 В. был отправлен в действующую армию командиром егерской бригады. Отличился в сражениях под Красным, Смоленском, при Бородине и др. В нояб. 1812 произведен в чин генерал-майора. После похода 1814, в котором В. получил ранение, вышел в отставку и навсегда поселился в Олыпанке, своем тамбовском имении. В 1813 женился на В. Н. Львовой, дочери поэта Н. А. Львова и племяннице Г. Р. Державина (дочь В. Мария вышла замуж за Д. В. Поленова; сын, В. Д. Поленов, – известный художник). В 1810-х гг. В. состоял в деловой переписке с Державиным, был знаком с поэтами его кружка, в частности с В. В. Капнистом, который одно из своих стихотворений посвятил жене В. В. был любителем и знатоком литературы: «военные писатели были его любимым чтением, постоянным предметом разговоров и <...> споров с товарищами». В журнале «Приятное и полезное» были опубликованы переведенные В. с нем. сентиментальная повесть «Эмма» (1794, ч. 3) и отрывок «Родительское благословение» (1798, ч. 20). Поэтическое творчество В. связано и с традициями классицистической оды (стихотворение «Чувствования по прочтении новоизданных творений российского лирического песнопевца», посв. Державину, – Иппокрена, 1799, ч. 4), и с сентименталистскими веяниями («Осень» – Приятное и полезное, 1797, ч. 16). Стихотворения «К живописцу» (там же, 1797, ч. 16), «Война и мир» (Иппокрена, 1800, ч. 5) – образцы любовной лирики. Они насыщены мифологическими образами, стиль славянизирован. В стихотворении «Святослав» (там же, 1800, ч. 6) отразилась любовь В. к батальным сценам. «Солоповы законы», перевод из книги Ж.-Ж. Бартелеми «Путешествие молодого Анахарсиса в Грецию» (Нов. рус. лит., 1802, ч. 4), В. посвятил «г-ну К-ину» (Н. М. Карамзину? ). В. принадлежит и опубликованный там же перевод натурфилософской статьи Вольтера «Об изменениях в природе» («О горах и раковинах»).

Добавлено спустя 4 минуты 58 секунд:
СТАРАЯ ОЛЬШАНКА

Прекрасный ландшафт, быстрая речка Ольшанка, плодородная земля...

Весенней порой воздух, напоенный ароматами огромного цветущего сиренгария, завораживает каждого посетившего один из сохранившихся уголков старого парка, бывшей усадьбы дворян Воейковых в с. Ольшанка Уваровского района Тамбовской области.

В сентябре 1816 года генерал-майор Алексей Васильевич Воейков1 с молодой супругой Веренькой2, выехали из Петербурга на постоянное место жительства в Тамбовскую губернию. Их путь лежал на родину Алексея Васильевича в село Рассказово, затем в купленное на имя Веры Николаевны, имение Ольшанка (Богородицкое) Борисоглебского уезда, где супруги прожили десять счастливых лет с детьми: Марией, Леонидом и Алексеем.

В июле 1825 года семью постигла тяжелая утрата - умирает А.В. Воейков. И все, отпущенные Богом и судьбой годы, Вера Николаевна посвятила воспитанию детей, а позже и внуков - Елены и Василия Поленовых3, благоустройству имения, ведению хозяйства.


С раннего детства Василий и Елена Поленовы часто гостят на Тамбовщине в имении своей бабушки В.Н. Воейковой. Будучи уже профессиональными художниками Поленовы много и плодотворно работают здесь. На несколько лет Ольшанка становится настоящим Поленовским "Барбизоном". На летних пленерах Василием Дмитриевичем было написано множество пейзажей - "Пруд в Ольшанке", "Старый дом в Ольшанке", "Деревенская улица", "Водяная мельница в Ольшанке" и, конечно, бесчисленное количество этюдов для будущих картин. Еленой Дмитриевной были выполнены четыре больших панно для внутреннего убранства усадебного дома в Ольшанке и этюды: "Баня в Ольшанке", "Молотьба", "Пахота", "Церковь в Ольшанке", "Деревянный и каменный храмы в Ольшанке" и др.

Прошло несколько лет после смерти А. В. Воейкова, прежде чем Вера Николаевна смогла приступить к заботам по строительству на территории усадьбы большого храма, которое было завершено в 1860 году. Об этом событии нам сообщает так называемая "храмозданная" таблица, некогда укрепленная на стене храма (краеведческий музей г. Уварово), которая гласит: "Воскресенiя Христа Спасiтеля / построенъ в селе Ольшанка, иждивенiем помещицы / Веры Николаевны Воейковой, урожденной Львовой, во исполненiе обоюднаго желаниiя ея и покойнаго ея мужа / Генералъ-Маiора Алексея Васильевiча Воейкова, / по плану Академика К.А. Молдавского, / по фасаду Профессора Р.Н. Кузьмина. / Заложенъ в 1843, оконченъ в 1860 году".

Живописец и график К.А. Молдавский был не только учителем Марии Алексеевны, но и большим другом семьи Поленовых, поэтому его участие и авторство не могли быть явлением случайным. По академическим традициям середины XIX века при получении звания академика помимо живописных работ, представлялся проект храма, либо монастыря. Вероятно, проект ольшанского храма и был той самой презентационной работой будущего академика.

Посещая в наши дни бывшее имение Воейковых - Ольшанку, вы не найдете здесь ни усадебного дома, ни каких-либо хозяйственных построек. От них остались только заросшие травой фундаменты. Но вопреки всему сохранился храм Воскресения - ныне бесхозное и медленно разрушающееся сооружение. Знаменитый поленовский " Заросший пруд" дополняет картину запустения оплывшими берегами и утопленными в нем сгнившими деревьями, как и обветшалый склеп, и заброшенное кладбище.

Былую красоту усадьбы можно увидеть лишь на работах Поленовых, представленных в музеях страны и частных коллекциях. Один из пейзажей Василия Дмитриевича "Пруд в Ольшанке" завораживает зрителя великолепием открывающейся панорамы с центральной доминантой величественного храма Воскресения Христа Спасителя.

Полного забвения не может быть у этого исторического места хотя бы потому, что на территории бывшей усадьбы сохранился совершенно не типичный для православной архитектуры храм с шестигранным, правильным объемом состоящим из шести внутренних столбов, сомкнутых арками и шестигранником наружных стен, соединенных с внутренней частью системой цилиндрических сводов, который бесспорно принадлежит к уникальным памятникам истории и культуры. С восточной стороны к основному объему пристроена абсида, а с двух противоположных - симметрично шатровые башенки -колокольни.

Уникальная система отопительного устройства, расположенная в подвальном помещении, позволяла поднимать горячий воздух вверх по керамическим трубам - воздуховодам,4 встроенным в несущие столбы. Центральный объем храма увенчан двенадцатигранным массивным барабаном, грани которого чередуются окнами с полукруглыми завершениями. Световые окна барабана были собраны из рам-решеток, причем стекла были вставлены разноцветные, что было характерным для многих храмов Тамбовской губернии. При такой расстекловке освещение в храме было феерическим, отчасти напоминавшим витражи средневековой Европы. Боковые колокольни украшены типовыми русскими шатрами, покрытыми луженым железом "в шашку", как и центральная глава, увенчанные главками с вызолоченными крестами.

Обращает внимание своей необычностью интерьер храма. Под ярусом хоров, скрадывающего пространство, открывается высокий, освещенный верхними световыми окнами большого барабана центр храма. Пол выполненный из наборного соснового паркета состоял из двухаршинных квадратных щитов " на четыре карты". Следует заметить, что пол в центральном шестиграннике занижен по отношению к входам и плоскостям плинтусов на 16 сантиметров. Можно предположить, что подобное "занижение" создавало некие акустические эффекты. О техническом состоянии сооружения сейчас можно судить, к сожалению, только визуально. После того, как в 1920-х годах приход был закрыт, и храм стал бесхозным, началось его разрушение временем и людьми. Отдельные попытки исследователей и людей желающих оказать помощь по сохранению этого удивительного памятника зодчества не могли его сколько-нибудь реанимировать.

Учитывая необходимость сохранения историко-архитектурного сооружения, располагающегося на уникальном природном ландшафте, возникает необходимость создания на территории бывшей дворянской усадьбы Воейковых архитектурно-природного заповедника.

1 Воейков Алексей Васильевич родился в с. Рассказово Тамбовского уезда, Тамбовской губернии 9 декабря 1778 года, состоял на военной службе с 1793 года, ординарец А.В. Суворова, с 1810 по 1811 годы - директор Особенной канцелярии, редактор Комиссии по составлению воинских уставов и уложений, герой войны 1812 года, участвовал в сражении при Бородино, в 1815 году вышел в отставку в чине генерал-майора. Умер 22 июля 1825 года в с. Рассказово, захоронен в некрополе Трегуляевского Предтеченского монастыря.

2 Воейкова Вера Николаевна (урожд. Львова), родилась в 1792 году в семье известного Петербургского архитектора, ученого, литератора Н.А. Львова, близкого друга и родственника Г.Р. Державина, после смерти родителей воспитывалась в доме Державиных, автор "Воспоминаний", посвященных А.В. Воейкову. Умерла в 1873 году, захоронена в некрополе Трегуляевского Предтеченского монастыря.

3 Поленов Василий Дмитриевич (1844 - 1927) - сын Дмитрия Васильевича Поленова и Марии Алексеевны (урожд. Воейковой), художник-пейзажист, учился у П.П. Чистякова в Москве и в петербургской Академии Художеств (1863 - 1867), профессор Петербургской Академии Художеств, часто гостил в имении Воейковых с сестрой Е.Д. Поленовой (1850 - 1898) - живописцем и графиком, где ими был создан целый ряд натурных зарисовок и этюдов, послуживших богатейшим материалом для создания будущих пейзажей. После смерти матери - М. А. Поленовой - Елена Дмитриеевна унаследовала имение Воейковых (по ее желанию имение было поделено между братьями). С 1890 года имение приобретено у Поленовых Д.Д. Мосоловым.

4 Недавние работы российских ученых позволили придти к интереснейшим открытиям. Н.А. Львов - отец Веры Николаевны - еще задолго до строительства храма в Ольшанке занимался созданием новых строительных материалов, в частности, огнеупорной керамикой. Есть основания считать, что керамические трубы отопительной системы храма, изготовлены на основании экспериментальных разработок Львова.

Добавлено спустя 1 час 29 минут 39 секунд:
Награды
ордена Св.Анны 2-й ст. с алмазами, Владимира 4-й ст. с бантом, Иоанна Иерусалимского; прусский Красного Орла 2-й ст.; две золотые шпаги «за храбрость»

Михаил Николаевич Мацнев (1785 – 1842), российский командир эпохи наполеоновских войн, генерал-майор. 1 Он был сыном губернского прокурора, Николая Михайловича Мацнева, и внуком «вдовы-майорши» Натальи Михайловны Мацневой. В Военной галерее Зимнего Дворца (ныне — Государственном Эрмитаже), среди портретов 342 генералов-героев Отечественной войны 1812 года помещён портрет и генерал-майора Мацнева, принадлежащий кисти художников из мастерской Джорджа Доу. Ты можешь тоже увидеть этот портрет, читатель. Генерал изображён здесь в общегенеральском мундире образца 1817 года, почти со всеми своими боевыми наградами (не хватает только ордена Святой Анны 3-ей степени — А.П.) Из дворян Орловской губернии. В 12 лет «взят пажем к Высочайшему Двору». 23 сентября 1802 произведён в подпоручики и направлен в л.-гв. Егерский батальон.

За мужество, проявленное в сражении под Аустерлицем, 20 ноября 1805 удостоился ордена Св.Анны 3-й ст. В 1807 г. с милиционным батальоном стрелков С.-Петербургской губернии, к которому был прикомандирован, сражался под Гутштадтом, на берегах р.Пасарги, при Гейльсберге (удостоен ордена Св.Владимира 4-й ст. с бантом). По окончании военных действий, как участвовавший в боях офицер милиции, был награждён медалью на Георгиевской ленте. С 14 сентября 1810 – полковник.

В начале 1812 г. л.-гв. Егерский полк, в котором служил Мацнев, в составе 3-й бригады гвардейской пехотной дивизии входил в 5-й резервный (гвардейский) корпус 1-й Западной армии. Сражался за Смоленск и на Бородинском поле. За отвагу в генеральном сражении был награждён орденом Св.Анны 2-й ст. с алмазами. Тяжёлая контузия артиллерийским снарядом в левое плечо надолго вывела его из строя.

Вернувшись в армию к лету 1813, 2 июля стал шефом 11-го Егерского полка, вскоре получил бригаду в 24-й пехотной дивизии, с которой 6 октября участвовал в Битве народов под Лейпцигом. За поход 1813 г. шведский король наградил его орденом Меча 4-й ст. В феврале 1814 г. с 19-м Егерским полком штурмовал Суассон (награждён орденом Св.Владимира 3-й ст.). В Краонском сражении несколько раз водил егерей в штыковые атаки. Принимал участие в сражениях под Лаоном и Парижем. Был награждён чином генерал-майора 1 декабря 1814 и прусским орденом «3а заслуги».

После войны командовал 3-й бригадой 7-й пехотной дивизии. 25 декабря 1819 назначен состоять при начальнике 7-й пехотной дивизии, затем состоял при начальнике 10-й пехотной дивизии. 28 июня 1821 назначен командиром 1-й бригады 9-й пехотной дивизии. 30 января 1823 навсегда оставил военную службу и жил с семьёй в Москве.
По словам знавшего Михаила Мацнева русского композитора Николая Ивановича Бахметева, тот «закончил службу бригадным генералом в Варшаве, в бывшем Литовском корпусе, состоявшем под командою Великого князя Константина Павловича, и, выйдя в отставку, поселился в Орловской губернии, где имел имения». Мы-то, читатель, знаем уже, что это как раз село Столбецкое и окрестные деревни.

По словам того же Бахметева, Михаил Николаевич Мацнев был женат на «красавице Емерике Адамовне, кажется, рождённой Абрамович», а то, что у них имелось трое детей (Иван, Михаил, Мария) я узнал как из заявления самого генерала, обратившегося в Дворянское собрание, так и из «Алфавитного указателя дворянских родов Орловской губернии».

Как жилось генеральскому семейству в Столбецком, мы можем только предполагать, но об этом периоде из биографии героя Отечественной войны 1812 года известна нам одна интересная подробность. Генерал-майор Мацнев из своего имения регулярно выезжал в Орёл, где посещал театр Каменского, причём, не только как зритель. Композитор Н.И.Бартенев, которого я вспоминаю уже третий раз и который проходил службу в Павлоградском гусарском полку, с декабря 1826 года и до весны 1828 года находившемся в Орле, несколько раз наблюдал в этом театре генерал-майора Мацнева за удивительным занятием: «Михаил Николаевич Мацнев, прелестный скрипач школы Лафона, с его коротеньким, но блестящим смычком, и даже впоследствии я не встречал подобного лёгкого смычка; широкий стиль не был в его духе». Мацнев очень любил играть квартеты модных тогда композиторов Онслоу и Феска.

Умер герой Отечественной войны в Столбецком 27 марта 1842 года. Насчёт места захоронения утверждать не буду, но, скорее всего, это было рядом с местной Владимирской церковью.

Продолжай, Алекс.

Александр Эммануилович Пейкер (1776—1834), российский командир эпохи наполеоновских войн, генерал-лейтенант. 1


Александр Эммануилович Пейкер, генерал-лейтенант, кавалер орденов Св. Анны 1-й, 2-й степени и 4-й - на шпагу, Св. Владимира 3-й степени и 4-й с бантом, Св. Георгия 4-й степени «За 25 лет» и Св. Иоанна Иерусалимского. Имел Золотую шпагу с надписью: «За храбрость», серебряную и бронзовую медали: «В память Отечественной войны 1812 г.» на Андреевской и Владимирской лентах соответственно, а также Знак отличия беспорочной службы за XXX лет.

Александр Пейкер происходил из лифляндских дворян. Родился он 27 ноября 1776 года в Дерпте. Первоначальное образование получил в одном из частных пансионов Дерпта, проучившись всего два года. В1789 году, в связи со смертью отца, был отправлен матерью в Петербург к дальнему родственнику, служившему по морскому ведомству, который и определил его, в декабре 1790 года, в чине капрала, в 5-й флотский батальон, находившийся в Кронштадте.

Летом 1793 года Пейкер находился при команде, сопровождавшей из Ораниенбаума в Кронштадт партию арестантов. Воспользовавшись малочисленностью конвоя, арестанты составили между собой заговор освободиться силой от надзора и уже начали действовать, но присутствие духа и распорядительность Пейкера не позволил им осуществить задуманное. Наследник престола и в то же время генерал-адмирал, Великий Князь Павел Петрович, узнав о поступке Пейкера, перевёл его в чин портупей-прапорщика, а ещё через год - в подпоручики. После производства в офицеры Пейкер поступил в батальон Великого Князя Александра Павловича.

Во второй половине ноября 1796 года Император Павел, желая вознаградить службу своих гатчинских войск, поместил их всех тем же чином в гвардию. Батальон Великого Князя Александра Павловича, в котором, как было сказано выше, служил Пейкер, поступил в Лейб-Гвардии Семёновский полк. Во время службы в этом полку Пейкер получил последовательно следующие чины: в 1797 году - поручика, 1799 году - штабс-капитана, 1801 году - капитана, 1805 году - полковника, и был награждён орденами: в 1800 году - Св. Иоанна Иерусалимского и в 1804 году - Св. Анны 4-й степени - на шпагу.

Более девяти лет прослужил Пейкер в Семёновском полку и в апреле 1806 года по собственному желанию был переведён в 1-й морской полк и через год назначен его шефом. В январе 1810 года, с тем же званием, он был перемещён во второй морской полк, а в июне 1811 года назначен командиром бригады, состоящей из 1 и 2 морских полков. За месяц до этого назначения ему был пожалован «за ревностную службу и отличное обучение экипажей Балтийского флота» орден Св. Владимира 4-й степени.

В 1811 ив начале 1812 годов полки, составляющие бригаду Пейкера, были расположены в Петербургской губернии: 1-й морской полк - в Ропше и окрестностях, а 2-й - в Кронштадте, и входили они в состав 25-й пехотной дивизии.

С середины 1812 года Александр Эммануилович Пейкер занимался обучением Петербургского ополчения, так как в начале сентября оно должно было быть представленным на Высочайший смотр.

При первом же известии о взятии неприятелем Москвы Император Александр I решил обезопасить столицу от вторжения французских войск. Понимая, что главная дорога между Москвой и Петербургом практически свободна, Император приказал как можно скорее сформировать и сосредоточить под Тверью временный казачий полк, а в Новгороде под начальством генерал-адъютанта Петра Михайловича, князя Волконского создать отряд, состоящий из 2-го морского полка, пяти дружин - Петербургского и Новгородского ополчений, а так же конно-артиллерийской роты.

Назначенные в отряд князя Волконского 2-й морской полк и конно-артиллерийская рота во главе с Пейкером поспешно выступили из Петербурга и в сентябре прибыли в Новгород.

Затем отряд князя Волконского, через Старую Руссу и Осташков, усиленными маршами двинулся на Витебск. Первоначальное назначение отряда князя Волконского состояло в обеспечении Московской дороги, но Пейкер со своим полком был задержан в пути разными поручениями и поэтому присоединился к корпусу генерал-лейтенанта Петра Христиановича, графа Витгенштейна только 3 декабря.

Через две недели, 17 декабря, русские войска перешли Неман и вступили на территорию Пруссии.

12 января 1813 года полк Александра Пейкера блокировал крепость Пиллау со стороны моря, в то время как отряд генерал-майора Карла Карловича, графа Сиверса осадили её с суши. 2-й морской полк Пейкера с двумя эскадронами конницы и шестью орудиями прибыл под Пиллау 25 января, совершив трудный и опасный переход по слабому и ненадёжному льду через залив Фришгаф. Через два дня крепость сдалась. Во второй половине февраля полк Пейкера был присоединён к корпусу генерал-лейтенанта Фёдора Фёдоровича Левиза оф Менар и направлен для блокирования города Данциг. Долго простояли русские войска под Данцигом. Несколько раз неприятель совершал вылазки, не приносившие успеха ни той, ни другой стороне. В ночь с 18 на 19 мая Пейкеру удалось выбить неприятеля из укрепления, построенного перед предместьем, и под выстрелами срыть его. 28 мая французы в восьми колоннах пехоты, с 40 орудиями, вышли из предместья и атаковали русские посты, стараясь пробиться сквозь них, но были удержаны. Бой длился почти весь день и закончился отступлением неприятеля. Наградой Пейкеру за дела 19 и 28 мая были орден Св. Анны 2-й степени и Золотая шпага с надписью: «За храбрость».

После возобновления военных действий со стороны противника русские войска почти ежедневными вылазками, а особенно - 18, 20, 21 и 22 августа, пытались вытеснить неприятеля из леса близ предместья Орры. Все четыре дня Пейкер и порученные ему войска почти не выходили из огня. В награду за это мужество Пейкер был награждён орденом Св. Владимира 3-й степени, а через три недели, 15 сентября, он был произведён за отличие в чин генерал-майора.

Император Александр Павлович, довольный службой Пейкера и отличным состоянием вверенной ему бригады, пожаловал в 1816 году единовременно 5000 рублей ассигнациями; в 1818 году, в ознаменование особенного своего благоволения, - аренду на двенадцать лет, по чину генерал-лейтенанта, хотя он был генерал-майором; в 1819 году - орден Св. Анны 1-й степени; в 1823 году - до 40000 рублей ассигнациями, в уплату частных долгов, в 11 мая 1824 года назначен был начальником 1-й пехотной дивизии. В день коронации Императора Николая Павловича, 22 августа 1826 года, Александр Эммануилович Пейкер был произведён в чин генерал-лейтенанта, и в ноябре того же года ему была продлена аренда ещё на двенадцать лет.

Начиная с 1814 года, Пейкер постоянно болел и с ним случился удар, приведший к параличу. Он попросил определить его на более спокойную должность. Ему пошли навстречу и, освободив его от дивизии, 11 февраля 1828 года назначили комендантом Нарвы. На этой должности Пейкер прослужил чуть более шести лет и умер 7 июля 1834 года от нового паралича на 58-м году от рождения.

Александр Эммануилович Пейкер с нравом весёлым и кротким соединял железную твёрдость, предприимчивость, решительность и прямодушие. Всегда трудолюбивый и деятельный, он был из тех людей, которые, не заискивая, не употребляя усилий и стараний, приобретают к себе общую любовь и уважение. Любимейшим предметом его занятий были военные науки, и он посвящал им большую часть своего досуга.

Был женат на дочери полковника Елизавете Сергеевне, урождённой Овсовой, и имел двух сыновей и трёх дочерей.

Следующего!

еще Лифляндец Алексе́й Ива́нович Бартоломе́й (17 июня 1784 — 25 декабря 1839) — генерал-лейтенант. 1 Алексей Иванович Бартоломей (Людвиг Балтазар Алексис, 27.06.1784, Аренсбург, о.Эзель - 25.12.1839, С.-Петербург), генерал-лейтенант, кавалер орденов: Белого Орла, Св. Анны 1-й степени с короной, Св. Владимира 2-й степени, Св. Георгия 4-й степени, австрийского - Леопольда (Командорский крест), прусского - Красного Орла 2-й степени и Pour le merite («За заслуги»), баварского - Максимилиана-Иосифа, польского - Vertuti militari («Воинской доблести»). Имел две Золотые шпаги с надписью: «За храбрость», Золотой крест за Пейсиш-Эйлау с надписью на аверсе: «За службу и храбрость» и реверсе: «Победа при Прейсиш Эйлау 27 генв. 1807 г.» на Георгиевской ленте, три серебряные медали: «В память Отечественной войны 1812 г.», «За взятие Парижа» и «За Турецкую войну» на Андреевской, Андреевско-Георгиевской и Георгиевской лентах соответственно, а так же бронзовая медаль «В память Отечественной войны 1812 г.» на Владимирской ленте.

Алексей Иванович Бартоломей родился 27 июня 1784 года в городе Аренсбург на острове Эзель (Сааремаа). В четырнадцать лет от роду 19 апреля 1798 года Бартоломей поступил на военную службу в местный гарнизон с чином унтер-офицера и уже б декабря того же года был произведён в прапорщики. 27 марта 1802 года он в чине подпоручика был переведён из Аренсбургского гарнизонного батальона в 3-й Егерский полк. В составе этого полка, сначала в чине поручика, а затем - штабс-капитана, участвовал в сражениях против французских войск: в кровопролитном при Пултуске, 14 декабря 1805 года; при Ландсберге и Прейсиш-Эйлау, 25 по 27 января 1807 года; под Фридландом, 2 июля 1807 года и в конце войны, 19 июня 1808 года - под Купно.

23 октября 1808 года Алексей Иванович был определён на новую службу адъютантом к Ревельскому генерал-губернатору принцу Георгию Голштейн-Ольденбургскому. Во время службы в Ревеле Бартоломей, 18 марта 1810 года, был пожалован в капитаны.

Со дня вторжения Великой армии Наполеона на территорию России Алексей Иванович Бартоломей принимал активное участие во многих сражениях с французами. С 13 по 15 июля 1812 года проявил себя с отличной стороны в боях под Витебском и особо отличился в сражении под Смоленском б августа, за что, 31 октября 1812 года, был произведён в полковники. Затем Бартоломей участвовал 24 и 26 августа в Бородинском сражении. 6 октября проявил себя в делах при Тарутине. Последним из сражения с французами, в котором он принимал участие, было дело при Малоярославце 12 октября 1812 года.

В кампании 1813 года Алексей Иванович Бартоломей принимал участие в сражениях 20 апреля при Люцене, 8 и 9 мая - при Бауцене, с 13 по 15 августа - под Дрезденом, 17 и 18 августа - при Кульме и 4, 6 и 7 октября - в «Битве народов» под Лейпцигом. В последнем сражении 6 октября Алексей Иванович своей распорядительностью и отвагой проявил себя, что был досрочно произведён в первый генеральский чин, т. е. стал генерал-майором.

Не менее успешной для него была кампания 1814 года. 1 и 2 февраля он принимал участие в сражении при Шампобере, 21 февраля - у Суассона, следующие два дня у Краона и через день, 25 и 26 февраля, - у Лаона. При продвижении к Парижу Бартоломей участвовал ещё 13 марта в сражении при Фер-Шампенуазе. Завершил свой боевой путь Алексей Иванович Бартоломей 18 марта участием в штурме укреплений горы Монмартр.

29 августа 1814 года генерал-майор Бартоломей был назначен командиром 3-й бригады 14-й пехотной дивизии. Он одиннадцать лет с усердием исполнял обязанности командира бригады в 14-й, 4-й и 28-й пехотных дивизиях, пока 28 января 1826 года не стал начальником 9-й пехотной дивизии. Через семь месяцев со дня назначения командиром дивизии Алексей Иванович Бартоломей был произведён в чин генерал-лейтенанта. Во главе своей дивизии он участвовал в войне с Турцией 1828 - 1829 годов. 27 мая 1828 года при переправе через Дунай Бартоломей был впервые в своей жизни ранен. Он получил лёгкую контузию. Через год, с 25 на 26 августа, в сражении под Шумлой Алексей Иванович был ранен пулей в переднюю часть левого виска, с повреждением височного мускула и артерии. Быстро оправившись от раны, отважный генерал остался на своем посту и в 1831 году участвовал во главе своей пехотной дивизии в делах против польских мятежников. После завершения кампании в Польше, 15 октября 1834 года, Бартоломей по расстройству здоровья был уволен с должности командира пехотной дивизии и был назначен состоять по армии.

Скончался генерал-лейтенант Алексей Иванович Бартоломей в Петербурге 25 декабря 1839 года и приказом от 2 января 1840 года был исключён из списков по армии умершим.

Генерал-лейтенант Алексей Иванович Бартоломей был женат на графине Александре Николаевне Дивиер и имел в браке сына Ивана и дочь Дарью.

Продолжай, Алекс.

Михаи́л Фёдорович Нау́мов (1757—1823) — русский генерал, герой Отечественной войны 1812 года, Смоленский комендант.

Родился в 1757 г.; начал службу рядовым в Козловском пехотном полку 1 января 1772 г.; в 1780 г. был произведён в аудиторы, 27 июля 1782 г. — в прапорщики, а 1 января 1786 г. — в поручики с переводом в Херсонский пехотный полк, назначенный в поход против турок.

В составе этого полка Наумов в 1788 г. участвовал в осаде и штурме Очакова и за отличия был произведён в капитаны и получил золотой крест на георгиевской ленте. После расформирования Херсонского полка Наумов был переведён во вновь сформированный Новоингерманландский полк, в котором прослужил до конца 1809 г., причём в 1799 г. был произведён в майоры и в 1804 г. в подполковники.

Поступив в 1805 г. с Новоингерманландским полком в состав армии, действовавшей против французов, Наумов участвовал в нескольких сражениях и за отличия, выказанные в Аустерлицкой битве, во время которой был контужен, получил орден св. Владимира 4-й степени с бантом.

В следующем году полк его вошел в состав Днестровской армии, назначенной для действий против турок. В первый период этой войны Наумов участвовал в нескольких небольших делах с турецкими отрядами, выходившими из Браилова, и за оказанные в них отличия был награждён золотой шпагой с надписью «За храбрость». 30 августа 1807 г. назначен командиром Новоингерманландского полка и 12 декабря того же года был произведён в полковники; 26 ноября того же года был награждён орденом св. Георгия 4-й степени (№ 1856 по списку Григоровича — Степанова)

Тяжело раненый при крепости Журже, Наумов 23 ноября 1809 г. был переведён в Вятский гарнизонный батальон, но, оправившись от раны, 19 февраля 1810 г. снова был назначен командиром Новоингерманландского полка и принимал участие в деле с турками близ крепости Праово, а затем в занятии Праова и Неготика, после чего возвратился в Россию.

27 января 1811 года Наумову поручено было сформировать Воронежский пехотный полк, долженствовавший усилить нашу армию ввиду предстоявшей войны с Наполеоном, причём Наумов был назначен и шефом этого полка. Быстро сформировав полк, Наумов в начале Отечественной войны находился с ним в Санкт-Петербурге, а по открытии военных действий ему поручено было обучить стрельбе, ружейным приемам и строевой службе Петербургское ополчение. Употребив на это всего пять дней, Наумов с Воронежским полком, находясь в отряде Петербургского ополчения, вверенного сенатору Бибикову, вышел 3 сентября на соединение с графом Витгенштейном, после чего участвовал во взятии Полоцка, в деле под Чашниками, при местечке Смолянах и за отличия был награждён орденом св. Владимира 3-й степени.

Выдающимся делом Наумова в Отечественную войну были его действия при переправе французов через р. Березину. Следуя от Смоленска, он узнал, что бывший впереди его под начальством Властова авангард должен был выдерживать на себе напор целого корпуса, прикрывавшего переправу Наполеона. По распоряжению Дибича Наумов с Воронежским и Низовским пехотными полками пошел на поддержку к Властову и явился в то время, когда центр последнего был уже в опасности. Он атаковал французов, напиравших на центр Властова и грозивших прорвать его. Опрокинув неприятеля, Наумов прогнал его за протекавший в тылу у французов ручей, затем перешёл этот ручей и овладел одной французской батареей, а когда она была взята обратно французами, Наумов построил колонну из Воронежского полка и 15-й дружины Санкт-Петербургского ополчения и бегом повёл её против французской кавалерии. Французы устремились на Наумова, последний, остановив колонну, подпустил французов на три сажени и, открыв батальный огонь, ударил в штыки. Французы не выдержали, обратили тыл, и этим был спасен авангард графа Витгенштейна от разгрома корпусом маршала Виктора. За это блистательное дело Наумов был 30 сентября 1813 г. произведён в генерал-майоры.

Участвуя затем в преследовании французов до самой границы, Наумов кампанию 1813 года провел под Данцигом в составе корпуса, назначенного для осады этого города и за участие во многих делах был награждён орденом св. Анны 2-й степени. После взятия Данцига Наумов оставался в нем до заключения Парижского мира и осенью 1814 года возвратился в Россию.

Здесь он был назначен командиром 2-й бригады 25-й пехотной дивизии в корпусе принца Евгения Виртембергского; в следующем году ходил с своей бригадой во Францию, но участвовать в делах ему не пришлось. Назначенный 10 марта 1819 г. начальником 8-й пехотной дивизии, Наумов командовал ей до 25 июля 1820 г., когда был назначен состоять по армии.
Женат на дочери камергера Польского двора Анжелике Игнатьевне; у них дети: сыновья — Алексей , Александр , Михаил лет, и дочери — Анна , Юлия , Ольга , Елизавета и Елена .

С 5 мая 1822 года до самой своей смерти Наумов был комендантом Смоленска. Умер 17 апреля 1823 г.